Чудо – дело тихое

Велел письма ему писать. Вот я и стала ему писать. А он отвечал. У меня его писем – целый чемодан. Он пишет: «Уклоняйся от мира». Значит, готовься к монашеству. Это очень серьезный совет, хотя я и думала о монашестве. А у меня ведь был духовник. Как тут быть? Мама моя говорит, что нужно слушаться отца Симеона. Год мы с моим духовником переписывались. А потом он вдруг написал, чтобы я себе другого духовного отца искала. Он не мог на расстоянии мной руководить. А отец Симеон мог. Летом я поехала в Троицу, в лавру, а потом к отцу Симеону.

– Ну вот, игуменья приехала. Что, замазура, хотела в Троице матушкой стать?

Значит, намекает, что я хотела за семинариста выйти… Сел он за стол в центре, а меня рядом посадил. Дает мне маслины. А я их в первый раз вижу. Попробовала – соленые, кислые, горькие… Подумала, что он смеется надо мной. У меня даже лицо искривилось. А он смеется. Махнул рукой:

– Не быть тебе монахиней, раз маслины не любишь.

Схиархимандрит Симеон (Нестеренко). 2000-е

Я заплакала.

А потом, когда уезжала, мне в дорогу дали маслин. Мне так грустно. Не хотела я от батюшки уезжать. Еду, ем маслины и плачу. И понравились. С той поры я люблю маслины.

Тогда я ходила у него в длинном темном халате. Батюшка:

– Ну ты и монашка! Давай, монашка, Псалтирь читай.

Я стала читать, и ему понравилось.

– Будешь монашкой.

А потом все время стал меня называть игуменьей. Все решили, что он смеется надо мной. Какая я игуменья? Я маленькая, голосок у меня – еле слышно.

А игуменья должна быть видной, с командирским голосом… Я даже обиделась, что он меня так обзывает.

А потом я два года не ездила к нему. Только переписывались. Ездила в один монастырь в отпуск. Мне игуменья этого монастыря письма писала. Все Надюшей называла. А тут вдруг пишет: «Чадо Надежда». К чему бы это? Значит, и она о моем монашестве думает. Мама мне говорит:

– Слава Богу! Поезжай!

Я и поехала. Через Москву. А там батюшка Симеон. Он приехал из Киева. Я ему все рассказала, что меня в монастырь зовут.

Он говорит:

– В монастырь так в монастырь. А сейчас поехали со мной в Гудауту.

Поехали. Едем, и мне так светло и радостно! Так благодатно! Батюшка рядом. Смотрю в окно, а там звезды…

В Гудауте я пробыла несколько дней. Вдруг рано утром батюшка говорит:

– Быстро уезжай в Сочи.

Я уехала. А там был обыск. Батюшке Духом открылось. Если бы меня нашли, то была бы беда. Я ведь была молодая. А за молодых священников строго наказывали.