Чудо – дело тихое

Однако он никогда не оставлял своего «столпничества» и никогда не просил у Господа позволения оставить этот подвиг.

Иеромонах Симеон. 1970-е

Современному человеку при нынешнем культе здорового тела, когда со всех сторон видишь рекламу новейших лекарств и способов сохранить активность и бодрость до глубокой старости, трудно понять подвиг отца Симеона. Он отказывался принимать обезболивающие лекарства и добровольно переносил страдания во искупление грехов – как собственных, так и своих духовных чад, о которых непрестанно молился.

Когда видишь брошенных стариков и инвалидов и то, с каким трудом больницы находят санитарок для ухода за болящими, становится очевидно, что людей, готовых ухаживать за обезноженным отцом Симеоном, посылал Сам Господь. В общину приходили новые сестры, появились помощники и из братьев. Двое тогда еще довольно молодых людей стали добровольно возить батюшку в церковь. Один из них был отставным морским офицером, другой – инженером-строителем. В приобретенном микроавтобусе они возили батюшку по вновь открытым обителям.

Посетили родину отца Симеона и его любимую Глинскую пустынь. Побывали в Москве у блаженной Матронушки, у преподобного Сергия Радонежского в Троице-Сергиевой лавре, в Дивееве у преподобного Серафима Саровского, в других знаменитых монастырях, добрались и до Екатеринбургских пределов, где подвизался небесный покровитель батюшки преподобный Симеон Верхотурский. Эти поездки были утомительны, но очень важны. Батюшка приезжал поклониться великим русским святым, а его духовные чада и люди, с которыми он встречался, имели возможность общения с живым праведником и продолжателем великих православных традиций.

Отец Симеон со своей общиной в Гудаутах. 1958 г.

Батюшка был очень прост в общении. Принимал всех ласково, прежде чем начать беседу, кормил. Наставлял сестер всегда проявлять милость и никогда не быть грубыми с посетителями: «Доброе слово лечит лучше всяких лекарств». Когда к нему приходили люди в надежде увидеть мудрого златоуста, он сразу прозревал их желание и говорил: «За умными беседами идите к академикам.

А ко мне, пожалуйста, только с простыми вопросами».

Он не любил пустого смехотворства, сам же обладал хорошим чувством юмора и часто шутками и прибаутками скрывал свою прозорливость и уходил от бестактных вопросов. Он очень удачно отшучивался, когда нецерковные люди хотели поставить его в неловкое положение. Не любил он и чрезмерного почитания.