Дикое солнце

Замок дядюшки Рая – вообще-то «замок» – слишком уж громкое название для полуразрушенного строения – не успел еще скрыться из вида, когда беглец, оглянувшись, узрел погоню. Предчувствия не обманули Элнара – нисур приехал за ним…

Тяжело дыша, юноша спешился, погладил по гриве коня, прислушался – преследователей не было слышно, а стоявший в лощине туман надежно скрывал беглеца от чужих взглядов. Только вот, скроет ли от взгляда нисура? Да нет, кажется, пронесло.

Точно – пронесло! Погоня удалилась куда-то к востоку, видно, Гадер-Кхо и вправду был совсем никудышным магом.

Чуть улыбнувшись, Элнар перевел дух – он точно знал, куда теперь нужно идти, словно бы что-то, или – кто-то – звало его, и даже мысли не возникло вернуться в замок, хотя, конечно, и нужно б было отблагодарить дядюшку Рая за все. Если тот еще жив.

Жив! Элнар знал точно – жив. Но вот, нуждается ли в благодарности? Ведь неспроста в замке появился нисур со своей свитой. Гадер-Кхо, слабенький маг…

Юноша усмехнулся и вздрогнул, бросив вперед опасливый взгляд.

Что-то неладное творилось с туманом, он разбухал, словно походившее тесто, становился прозрачным, похожим на ягодный кисель, нет – на копну сена… на огромную копну сена… И даже – на чье-то лицо! Узкая борода, вытянутый нос, запавшие, как у всех нисуров, глаза, родинка в виде креста над верней губою…

Гадер-Кхо!!!

– Напрасно ты хотел скрыться от меня, малыш! – зловеще улыбаясь, захохотал маг.

Казалось, это смеется само небо. В черных глазах нисура вдруг вспыхнула молния, поразившая беглеца прямо в сердце. В низком, покрытом дождевыми облаками небе, подрагивал крыльями коршун, черный, как души нисуров.

Дикая нелюдская боль пронзила все тело Элнара, юноша страшно закричал… и проснулся, чувствуя, как стекают по лбу крупные капли пота.

Юноша сидел на сбитой постели – серенькое застиранное белье, пружинная койка – и, широко распахнув глаза, вертел головой.

Опять этот сон! Все тот же сон…

В длинной узкой комнате с низеньким потолком и выкрашенными зеленой масляной краской стенами, на таких же скрипучих койках, спали мальчишки, ровесники Элнара, и помладше, а за окном, на подоконнике, нахохлившись, сидела страшная черная птица. Коршун.

– Двадцать одно! – коренастый мужчина с неприметным, обычным лицом, плохо выбритым и землистым, с усмешкой бросил карты на заляпанный пролитым пивом стол.