Дикое солнце

– Так, как же ты…

– Трактирщик знает меня, как девушку из ближней деревни. Девушку, достаточно взрослую, чтобы уединиться с парнем подальше от деревенских глаз. Да, да, не смотри на меня так, именно это и подумал про нас хозяин таверны! В этом ничего такого неправильного нет, так здесь ведут себя многие. Э-эй! Только не подумай, что я из таких!

– Да что ты, Ами, я и в мыслях того не имел!

– Знаешь, Эл, я почему-то тебе верю, – девушка неожиданно прижалась к Элнару, словно желая обрести в нем защиту.

 – То, что мы с тобой предавались здесь блуду, будет, конечно, доложено. Однако, не сразу, а в очередной день посещения базилик. Думаю, история про то, как деревенская девка валялась в постели с парнем, не привлечет особенного внимания. Так, обычное дело. Правда, вот еще что… Этот слуга. Он наверняка из тех, кто любит подсматривать в замочную скважину. Да, вот она…

Спрыгнув с ложа, Ами-Гури быстро подбежала к двери, распахнула, и, выбежав в коридор, приникла с той стороны к скважине.

– Видна только половина кровати, – закрыв дверь, произнесла она и внимательно посмотрела на Элнара. – Давай, раздевайся!

– Что?!

– Раздевайся, – спокойно повторила Ами-Гури. – Мне обязательно нужно выйти отсюда незамеченной. А слуга обязательно заглянет в скважину. И ключ не вставишь – дверь закрывается на замок снаружи, изнутри только крючок.

– И что же?

– Я сейчас уйдй, а ты… Ты разденешься и с самым довольным видом будешь лежать на левой половине кровати, ее как раз и видно в скважину.

Можешь иногда поворочаться, и эдак сладострастно постонать.

– Как-как?

– Надеюсь, справишься. Пойми, это очень нужно.

– Ну, раз нужно… А как ты выберешься? Через окно?

Ами-Гури хмыкнула и лукаво улыбнулась:

– Незачем мне лезть в окно. Здесь есть черный ход, а так же можно уйти чердаком или через задний двор. Не забывай, я – Та, что видит дороги.

Запри за мной дверь, Эл, но не спи – я вернусь ночью.

– Есть не спать! – вскочив с кровати, шутливо щелкнул пятками Элнар.

Запер за девчонкой дверь, юноша сброисл с себя всю одежду и грохнулся на кровать с самым довольным видом. На душе же скребли кошки. Ами-Гури, красавица Ами, девушка с искрящимися глазами, нежная и хрупкая, делала сейчас важное, опасное дело, делала для него, и, верно, для многих других.