Блумсберийская красавица

 – Помните?

– A! несчастную негритянку, мой милая? Вообразите, Адольфус, вид этой отверженной так подействовал на Стаси, что она чуть не заболела; я должен был остановить ее силою, иначе она отдала бы всё, что у неё есть, этой несчастной женщине.

Это и другие доказательства мягкости нрава мисс Анастасии глубоко трогали Долли. Он повертывался всем корпусом то к папаше, то к мамаше, смотрел на них счастливыми глазами и только произносил: о! о! о!

Когда старый де-Кад нашел, что Долли достаточно растроган и следовательно расположен к великодушным и необдуманным поступкам, он вдруг вспомнил, что Анастасию все оставили на жертву собственным мыслям, и послал мать успокаивать неопытную красавицу.

Робкий Долли почувствовал смущение, оставшись наедине с дантистом.

«Что он хочет мне сказать?» – думал невинный человечек.

– Через десять дней! – проговорил дантист. – Боже мой! Трудно все устроить в такое короткое время!

– Неужели?

– Очень трудно. Надо спешить.

– Конечно, надо спешить! – с одушевлением заметил Долли.

– Мистрисс де-Кад говорила с вами относительно приданого дочери?

– Нет! – произнес он с изумлением, когда Долли в ответ покачал отрицательно головой. – Ах, женщины ничего не смыслят в серьёзных делах!

Долли улыбнулся, потому что де-Кад улыбался, – из учтивости, а не от веселья.

– Я, конечно, не считаю богатства непременным условием счастия, – продолжал дантист.

– О, разумеется! – с жаром воскликнул Долли.

– Это часто только лишняя обуза для любящих сердец.

– Несомненно, – отвечал Долли.

– Я даже в этом уверен! – сказал старый плут. – Впрочем, Адольфус, я вовсе не ханжа. Я не восстаю против пользование земными благами, против блогодетельного влияния богатства на окружающую нас среду. Это наполняет и украшает жизнь! Вы имеете намерение застраховать свою жизнь?

– Если Анастасия этого захочет… – отвечал несколько ошеломленный крошка.

– Это мы после обсудим вместе, – спокойно сказал дантист.

Великодушный простофиля отвечал:

– Нет, я не знал этого, но это мне все равно; у нас будет чем жить.

– Благородно сказано! Благородно, прочувствовано! Я горжусь вами! – вскрикнул дантист с неподдельным энтузиазмом. – Вы вполне заслуживаете счастья, Адольфус. Но говоря о счастье, я вспоминаю, что все мы (глубокий вздох) игрушки рока.