Париж1968. Красный май

Не дожидаясь ответа, дверь распахнули:

– Вы следователь Соколов?

– Ну да, Соколов. Сергей Вениаминович. Только не следователь – у нас уголовный розыск вообще-то… Да вы садитесь, вот.

Ухоженная небедно одетая женщина лет тридцати пяти – сорока. Стройная, видно, что за собой следит. Черная элегантная маска на подбородке. Темные волосы забраны в пучок. Золотой браслет. Кольца. Слегка вытянутое лицо, уже тронутое первым весенним загаром, наверное, можно было бы назвать и красивым, если бы не слишком тонкие губы… даже не столько тонкие, сколько какие-то злые.

– Мне сказали – фотографию принести, да и вообще, рассказать… – взгляд посетительницы уперся в стоявшую на столе пепельницу. – Я закурю, можно?

– Курите, курите, – поднявшись, молодой человек распахнул форточку.

Дамочка достала узенькую пачку женских сигарет, щелкнула зажигалкой и, выпустив дым, покусала губы:

– Так что вам рассказать-то?

– Фамилия, имя, отчество? Дата и место рождения? – включив ноутбук, стажер отыскал нужный бланк.

– Мое? – снова дым в потолок.

Серж сам не курил, но к курящим – как и к табачному дыму – относился нейтрально. Каждый человек имеет право на маленькие слабости.

– Ну да, да – сначала ваше.

– Я же говорила уже! – недовольно фыркнула дама. Вот уж и впрямь – нудная.

– Понятно, что говорили. Но – порядок такой, поймите.

Соколов старался быть тактичным. Не только потому, что начальник просил. Все же перед ним была женщина, и не какая-нибудь там преступница, а…

– Перминова, Илона.

Илона Аркадьевна. Родилась… Живу… в гражданском браке… ИП у меня. Недвижимостью занимаемся.

Как и положено, записав данные заявительницы, стажер перешел к «потеряшке», попросив рассказать во всех подробностях обо всем, даже вроде бы и самом незначительном. Привычки, манеры, места тусовок, подружки-друзья…

– И, конечно, фото…

– Насчет фото, так этого добра полно, – затушив докуренную сигарету, хрипловато рассмеялась Илона Аркадьевна. – Я вам на ее Инсту ссылку кину… на ватцап… диктуйте номер!… Минутку… Ловите, ага… Что касается привычек и прочего, тут уж извините, ничем помочь не могу.

Она ж не с нами жила – с бабушкой. Ну, с моей свекровью. Она умерла с месяц назад, так теперь – у матери. А мать та еще, извините за выражение, шмара! Пьет беспробудно, мужиков водит…

– А родительских прав не лишена?

– Да пока нет еще. Впрочем, вам лучше знать – вы же полиция.

– И все же, постарайтесь хоть кое-что вспомнить. Хотя бы особые приметы.