История города Екатеринослава. Книга первая. Монастырское урочище

Сами татары объясняли, что мол колёса смазывают только воры, а честному человеку таиться нечего. В литературе часто встречается также мнение исследователей, что скрип огромной массы деревянных повозок, сопровождавших монгольское войско в любых походах, был своеобразным психологическим фактором устрашения. Эти звуки должны были воздействовать на подсознание врага примерно так, как современная полицейская сирена действует на преступника.

Версия о раздирающем душу скрипе сотен и сотен повозок, парализующем врага, впечатляет.

Очень вероятно, что такое психотронное оружие являлось реальностью, но «колесному скрипу» есть и совсем простое объяснение. В российском «Справочном энциклопедическом словаре» издания К. Края от 1847 года при описании татарской арбы читаем:

«Татары не употребляют ни поддосок, ни втулок, словом ни крохи железа на оси или в ступице; ось и ступица делаются из крепкаго, твердаго дерева (граб, дуб и кизил); если же ось хотя однажды будет смазана дегтем, то уже непременно загорается впоследствии, но изредка её можно натирать мылом, не опасаясь воспламенения».

[122 - Край. Т. 1. Стр. 392.]

Оказывается, однажды смазанную ось необходимо было непрерывно мазать и дальше, иначе происходило возгорание ступиц. А несмазанная втулка могла служить очень долго без всяких проблем (кто бы мог подумать!), но при этом страшно скрипела. Картину движения по степи такого кочевого города красочно описал любимый мною со студенческой скамьи поэт Николай Заболоцкий:

Навстречу гостю, в зной и в холод, громадой движущихся тел

Многоколесный ехал город и всеми втулками скрипел.

Когда бы дьяволы играли на скрипках лиственниц и лип,

Они подобной вакханальи сыграть, наверно, не смогли б.

В жужжанье втулок и повозок врывалось ржанье лошадей,

И это тоже был набросок шестой симфонии чертей.

Орда – неважный композитор, но из ордынских партитур

Монгольский выбрал экспедитор C-dur на скрипках бычьих шкур.

Смычком ему был бич отличный, виолончелью бычий бок,

И сам он в позе эксцентричной сидел в повозке, словно бог.

Но богом был он в высшем смысле, в том смысле, видимо, в каком

Скрипач свои выводит мысли смычком, попав на ипподром.

С утра натрескавшись кумыса, он ясно видел все вокруг, —

То из под ног метнётся крыса, то юркнет в норку бурундук,

То стрепет острою стрелою на землю падает, подбит,

И дико движет головою, дополнив общий колорит.