Книга памяти: Екатеринбург репрессированный 1917 – сер. 1980-х гг. Часть II. Судьбы жертв политических репрессий (воспоминания, статьи, очерки)

был обвинен в том, что является членом контрреволюционной фашистской террористической группы, работая лекпомом, оказывал помощь членам группы, незаконно освобождая их от работы. Постановлением тройки НКВД Карельской АССР от 20.09.37 г. Берс был приговорен к расстрелу. Приговор исполнен 28.09.37 г.»

Лекпом, помощник лекаря, брат милосердия… Такова была его роль на земле. Ведь до увлечения археологией он успел закончить в Московском университете два курса медицинского факультета. Видимо, собирался пойти по стопам прадеда, придворного доктора.

«Граф, пахать подано!»

За два неполных года – от приговора до приговора – он послал в Свердловск несколько писем – с суровой прозой и возвышенными стихами. До Елизаветы Михайловны дошли не все. Поэма из рыцарской жизни, с явными намеками на современность, складывается не полностью. А стихи, посвященные сыну, вот они:

Привет тебе,

мой маленький сынишка!

Привет тебе,

лучистый рыцарь мой.

Меня ты знаешь

только понаслышке,

Как образ сказки,

древней и чужой.

Мне не дано ловить

твой первый лепет,

Значенье слов

угадывать с трудом.

Твой профиль время

произвольно лепит

И тянет нити

в наш разбитый дом.

Большой медведь

стоит на задних лапах,

Твоей кровати

охраняя грань.

Могучий дуб

своей зеленой шляпой

Накроет солнца

огневую рань.

Я пчел пошлю,

чтоб мед тебе носили.

И рыбы сделают,

чего б ты ни хотел.

Я прикажу,

чтоб рыцаря хранили

Все знаки,

вписанные в гербовом щите.

Но, строя мир

и мир воспринимая,

Не забывай

про своего отца.

Пусть в трепетной

и быстрокрылой стае

Мелькнет эскиз

и моего лица.

Привет тебе,

мой маленький сынишка.

Привет тебе,

спокойно спи, дружок.

Я принял на себя

за годы передышки

Твой тяжкий крест

и сделал твой урок.

Эту отцовскую колыбельную с описанием фамильного герба (дуб, медведь, пчелы, рыбы) Андрей впервые прочел в 14 лет.

– Мама тогда сочла, что в это замечательное время я уже могу держать язык за зубами, – говорит Андрей Александрович.

Так, горьким прозрением, кончилось его пионерское детство. Вступать в комсомол он не стал. Работал, учился. Жил без поблажек себе. Мать бы ему не позволила.

– Граф, пахать подано! – иронично напоминала она о житейских обязанностях.