В Содом

Для оправдания моей безучастности соискательница работы пришлась кстати. В ее трудовой книжке, которую мельком глянул, имелась только одна запись – швея. Едва взглянув, сказал:

– Шторы нам пока не нужны.

– А я вам во всем служить буду!

– Ну, давай, служи! – злобно ответил я, чтобы отделаться.

Она, ни слова не говоря, вышла. И через пару минут появилась с плотными полиэтиленовыми мешками, которыми накрыла технику. Следующей ходкой притащила два ведра и таз под потоки воды. Еще через пять минут закипел чайник, появился стаканчик кофе и нежнейшие пирожки.

Не прошло и часа, как мордатый парнишка с чемоданчиком в руках начал предпринимать меры против возможного короткого замыкания и пожара.

На следующий день Катя уже ночевала в закутке нашей развалюхи, исполняя и роль сторожа (дворовые люмпены к тому времени дважды нас обворовали). А потом были круглосуточные капиталистические будни, которые сделали Катю моей правой рукой.

В зарубежном менеджменте я разочаровался очень быстро. Все эти HR, финаналитики, маркетинги, коучинги и прочие тимбыдлинги просто не стыкуются с нашим менталитетом.

Достаточно взглянуть на количество уголовных дел и разводов после корпоративов, которые неминуемо превращаются в наши традиционные пьянки с мордобоем и спариванием.

Менеджеры с вычурными должностями норовят выстроить систему управления под собственное воровство. Иначе не будет. Поэтому Катя у меня начальник отдела кадров и безопасности, зам по социальным вопросам, равно как и по всем остальным.

Она стала буфером между мной и журналистским отребьем. Отпала необходимость разбирать всякого рода косяки, распри и сплетни. Да их и нет. Катя завела жесткую дисциплину, стерильную чистоту и кавказское преклонение предо мной.

Я от коллектива полностью дистанцировался. Общаюсь исключительно и очень нерегулярно со второй своей правой рукой, исполнительным редактором холдинга Семеном Спектором. Мудрым робким евреем, который все понимает без слов. Как и Катя, он беженец, но из Казахстана.

Переселенцев у меня много. Благодарный, не избалованный народ.

Беру подготовленные к печати газетные полосы. Наковырял «блох» – мелких ошибок. Это легко. После посещения «Газеты Краковской» я, по ее примеру, сократил всех корректоров. Купившие это издание немцы уволили «правил» с железобетонным аргументом: грамотность – неотъемлемое качество журналиста. Российская система образования сделала это качество совершенно отъемлемым, и «блохи» скачут по полосам толпами.