Русское масонство

Не удивляйся поэтому счастливой гармонии, порождаемой общностью сего блестящего согласия…»

План ложи. Иллюстрация к Sceau Rompu. 1745 г.

Итак, пылкие мечты о возвращении к природе сочетаются с верноподданническими чувствами, и стремления к равенству и братству, облеченные в высокопарные фразы, отвергают какой-либо политический протест.

Принципы франкмасонства вполне соответствовали этим скромным стремлениям почтительного верноподданного буржуа к нравственному совершенствованию и социальному равенству.

Поэтому памфлет Sceau Rompu («Сломанная печать») энергично заявляет: «Каково бы ни было происхождение франкмасонства, каков бы ни был дух его учреждения, ныне вся его цель – возвратить человечество к первоначальному равенству и установить между масонами союз общности, отметая различия, порождаемые среди нас рождением, сословием и должностями…»

Третье сословие особенно должно было желать этого вожделенного равенства – и картина заседания масонской ложи вызывает умиление у мягкодушных братьев: «Какой иной пример может нам до сих пор представить счастливые времена Астреи? Всякий дворянин позволяет своему дворянству фамильярничать; буржуа возвышается до некоторого великодушия, словом, кто только имеет в чем преимущество, охотно отказывается от него; все уравновешивается.

Титул “брата” не пустое словообращение: все сообща наслаждаются приятностями братства. Заслуги и таланты выделяются, но те, кто имеет счастье обладать ими, проявляют их без страха и гордости, потому что тот, кто лишен этих преимуществ, не чувствует от этого ни унижения, ни зависти. Никто не хочет там блистать, каждый старается нравиться».

Стремление к равенству настолько сильно сказывается, что ложи французские объявляют всех братьев благородными – «рыцарями».

Понятно, что масонство быстро начинает распространяться, и уже в 1732 году находим мы «английскую» ложу в Бордо. Вскоре затем появляются ложи в других больших городах Франции: Лионе, Руане, Кане, Монпелье, Авиньоне, Нанте, Тулузе.

Наконец, молодой герцог д’Антен становится во главе парижских лож: это третий, если следовать масонской традиции, но на самом деле первый французский великий мастер.

Но слабое развитие общественного самосознания привело к усвоению лишь одной внешней формы английского масонства.

Герцог д’Антен пытается остановить полицейских, явившихся в ложу. Гравюра 1886 г.