Дикая дивизия. Дроздовцы в огне

В конце войны ему довелось поучаствовать в формировании частей РОА в течение нескольких недель, но большого успеха его участие не имело – война закончилась. С 1945 года и до дня своей кончины, последовавшей в 1956 году, Туркул прожил в Германии, не написав уже более ни одной книги.

С начала 1990-х годов знаменитые «Дроздовцы в огне» неоднократно переиздавались и в России. Кто только не брался за перепечатку туркуловской книги – от мелких издателей, существовавших на пожертвования спонсоров в малиновых (сообразно эпохе) пиджаках, до тяжеловесного «Воениздата»! Интерес к «Дроздовцам в огне» был очевиден, и со временем предисловия к ним становились все короче – посмертная слава Туркула докатилась наконец и до родной земли, – и составителям почти не оставалось поводов для часто нудных биографических комментариев.

Помнится, с каким упоением первые из них, освоивших ремесло предисловий, пускались в долгие нравоучительные беседы с читателем о силе печатного слова «впервые открываемого» для них имени автора!

Дабы не повторять их ошибок, мы лишь предуведомим современного читателя, открывающего «Дроздовцев» в XXI веке, отнестись к тексту, что называется, «без гнева и пристрастия», отметив бесспорные достоинства произведения, и проявить должное снисхождение в отношении его художественной ценности.

О.Г. Гончаренко

Николай Николаевич Брешко-Брешковский

Дикая дивизия

Часть первая. Под тремя золотыми львами

Каждый маленький, глухой городишко австрийской Галиции желал походить, если даже и не на Вену, эту нарядную столицу свою, то, по крайней мере, хотя бы на Львов.

Подражательность эта выявлялась главным образом в двух-трех кафе, или, по-местному, по-польски, – в цукернях.

Пусть в этих цукернях выпивался за весь день какой-нибудь жалкий десяток стаканов кофе с молоком, съедалось несколько пирожных, и местные чиновники играли две-три партии на биллиарде. Пусть, но и кофе, и пирожное, и сухое щелканье шаров в дыму дешевых сигар и папирос – все это вместе давало бледный отзвук той жизни, которая бурлит и клокочет в блестящей, прекрасной и недосягаемой Вене.

Когда началась война и русская армия заняла Галицию, дела местных каверень не только поправились, а побежали в гору. Кофе и пирожное отошли в историю. Щедро платившие русские офицеры пили старое венгерское вино, ликеры и шампанское, а сухое щелканье биллиардных шаров не смолкало с утра и до поздней ночи.