Гроза Кавказа. Жизнь и подвиги генерала Бакланова

Дмитрий – рождения 1746 года, Минай – 1766 года и Тимофей – 1768 года. И Дмитрий Терентьевич, женатый на Анастасии Тимофеевой, опять же произвел на свет троих казаков: Василия – 1770 года, Якова – 1776 года и Петра – 1785 года.

Самые интересные рассказы – о деде, Дмитрии Терентьевиче. Ездил он в южную дальнюю сторону, охотился. Стрелок был первый. Бил нехристей пулей точно между глаз.

– А куда ж он ездил?..

– Туда, – показывали. – На Кубань да на Кавказ.

– А когда?

– Давно, – отвечали. – При Екатерине, а может, и при Петре.

– А это кто?

– «Кто-кто»… Царь да царица.

Тут обязательно кто-нибудь вспоминал, как встречали гугнинцы царский караван, как царь гостил в городке и как истинный благодетель стал на ночлег не у атамана и не у почетных стариков, а в доме старой бабки Мачехи. Прозвище у нее такое было. Потом пожаловал ее иконой Божьей Матери в серебряном, с позолотою окладе. Но икона та куда-то делась. Когда Мачеха померла, наследников рядом не оказалось, на службе были, и имение бабкино делилось без них.

– Куда ж икона делась? – волновались слушательницы.

– Куда-то… – разводила руками рассказчица.

Далее горячо обсуждались все возможные варианты нахождения царской, несомненно чудотворной иконы.

Родителя, находившегося на службе, Яков почти не помнил. Мать Устинья Малаховна, урожденная Постовалова, из соседней Терновской станицы, «женщина простая, без средств», и мир воспринимала просто, не задумывалась об образовании непоседливого сына.

Да ей и некогда было, на ней все хозяйство осталось. «…Но родная моя бабка в один день объявила мне, что я должен поступить учиться к Кудиновне, – грамотная старуха, принимавшая детей к себе в школу», – вспоминал Бакланов. Старушка по-военному быстро и энергично, в один день, решила отдать его в учение. Биограф объясняет эту решительность тем, что бабушка невольно подслушала у Якова выражения «чересчур энергические». Понятно, большие мальчишки еще и не тому научат. В 1814 году, в 5 лет, стал баклановский отпрыск постигать науки.

Перед учением заказали батюшке молебен Святому Науму, чтоб наставил младенца на ум, и стал он ходить в дом Кудиновны, у которой два года по церковной азбуке зубрил – аз-ангел-ангельский, архангел-архангельский.

Затем с ним занимался по Часовнику приходский пономарь и по Псалтыри дьячок.

Всюду повторялось одно и то же. Малец на лету запоминал за ними тексты, а буквы и взглядом не удостаивал.