Давайте помолимся! (сборник)

Потом режим пал. Начался период, о котором мы тогда не смели и мечтать. Мне известно, с какой радостью Ты воспринял нашу великую революцию 1956 года и борьбу за свободу, к сожалению, мы потерпели поражение, но пробили такую дыру в корабле ленинизма-сталинизма, которую в дальнейшем уже невозможно было заделать.

После смены режима человек стал человечнее. Тебе удалось добраться до самых высоких литературных вершин, Ты стал гордостью нации. Судьба не предоставила нам такой возможности, чтобы мы встретились как успешные свободные люди, Ты оставил этот мир, но перехитрил судьбу и через 65 лет обращаешься ко мне, и сейчас я пишу предисловие к новому изданию Твоих произведений.

Скоро и мне исполнится 90 лет, и в своё время я тоже поплыву в туманной мгле за Тобой. А какие вечные разговоры предстоит нам с Тобой вести! А пока, прошу, запасись немного терпением, жди меня, и я обещаю, что непременно найду Тебя.

Аяз, дорогой друг, до встречи на другой стороне бытия!

    Арпад Галгоци, переводчик русской литературы на венгерский язык, кавалер ордена Дружбы Российской Федерации

    Перевод с венгерского Риты Хасановой

Давайте помолимся!

(Роман-воспоминание)

Всё, что я видел и пережил, вошло в эту книгу.

Первый год я писал её чернилами – но чернила кончились.

Второй год – слезами, но и слёзы высохли.

Третий год – кровью, но и её не хватило.

    Гаяз Исхаки. «Лукман Хаким»

Первая часть

1

Какую власть всё-таки имеют над нами воспоминания!

    Юрий Казаков

Если начну свой рассказ словами: «Эх-х, нечаянные радости тюрьмы!», не торопись укорять да ругать меня, дорогой читатель, мол, автор-то, похоже, рассудком помутился, и не спеши, пожалуйста, закрывать книгу! Если бы скрытая от многих глаз тюремная жизнь состояла из одних только бед, горестей и печалей, то никто бы оттуда живым не вышел!

В тюремных застенках – в этом тёмном мире, куда отовсюду собирают и заставляют вариться в одном котле преступников всех мастей, всё же выпадают небольшие, не больше кончика мизинца, радостные минутки.

Следом за каждым узником в душные и тесные камеры входит Надежда. Ну и что же, что жизнь искалечена и разрублена на «до» и «после», отнять у человека Надежду не может даже самый беспощадный палач. Пока голова на плечах – Надежда жива. У каждой тюрьмы свои законы и традиции, свой цвет и запах, своё меню.