Чапман

Эти пару часов были самыми счастливыми в жизни Диксона, именно тогда он жил по-настоящему. У него было практически все, он не был беден, у него было уважение и звание, любящие родители и, конечно же, женщина, которая любила его безумно. Диксон закрыл глаза и решил для себя, что больше не будет об этом думать.

Он оделся, за окном было прекрасный солнечный день, но в его сердце была тяжесть. Мэри лежала на кровати совсем раздета и солнечный свет нежно гладил ее нежную кожу. Она была прекрасна.

– Мэри, мне пора уходить.

– Ты уже уходишь?

– Да, наш корабль уже отплывает совсем скоро.

– Не уходи, пожалуйста.

– Мне пора идти.

Она отвернулась от него и тихо заплакала в свою подушку. От этого ему стало еще тяжелее, он любил ее больше всего на свет, но не мог ничем ее утешить.

Когда он оделся, то посмотрел еще раз на Мэри, она не повернулась к нему.

– Я навсегда запомню тебя такой молодой и красивой.

– Уходи!

Он закрыл дверь и услышал как Мэри еще громче начала плакать.

Ему нужно было идти.

В порту было безумное количество молодых Солдатов, он подумал о том, что они будут хорошими пушечными кроликами. Война не щадит не молодого ни старого. Ей все равно, сколько у тебя денег и славы. Честный человек может оказаться трусом, а бывалый бандит смелым воином.

На тот момент Диксон был уже капитан-лейтенантом, его форма была тщательно выглажена и чиста. Задачей на тот момент была проста, доставить солдат к месту назначения живыми и не вередимыми.

Он знал, что на проливе Ли-Манш их ожидает засада. Немецкий флот атакует, с определённой периодичностью пытаясь как то перекрыть канал поставки товаров и солдат во Францию. Задача может, и была ясна, но как выжить под обстрелом.

Родители целовали своих детей в надежде, что им повезет. У кого-то это станет последним воспоминанием, а кто-то выживет и забудет.

Вот, наконец, прозвучала первая сирена о готовности войска. Командиры двинулись к построения своих солдат, генерал стоял вдалеке и нервно курил свою сигару.

Прозвучала вторая сирена, и командиры приказали свои солдатам брать свои вещи на руки и двигаться к мостику корабля. Тем временем Диксон осматривал все каюты и попал в гарсунку там сидел старый мичман, звали его Старый Джо среди офицеров. Его борода была такая же седая как его борода. Усталый взгляд говорил о том, что старый Джо пережил достаточно, чтобы ничему не удивляться.