Примерь мои туфли. Исповедь беглянки

Гремели на весь подъезд около часа или даже больше, грохот стоял такой, что можно было мёртвых пробудить на ближайшем кладбище. Перед соседями, конечно, было неудобно, но просидеть всю ночь под дверью тоже не хотелось. В конце концов отчим открыл. Оказалось, он слышал нас с самого начала, но велел Рафику молчать. И тот послушался.

Это стало последней каплей в материнской чаше терпения. На следующий день из деревни приехал дядя Халим – человек серьёзный, крепкий, закалённый тяжёлым физическим трудом. Он был очень зол, ругался, материл отчима.

Помню, как подумала, сидя в ванной: «Сейчас он его ударит». И, действительно, как только мелькнула эта мысль, послышался звук удара.

В тот же день Ильхам Таирович собрал вещи и уехал к родителям в деревню.

Я знаю, что такое алкоголизм. За семь лет второго брака матери насмотрелась достаточно. Это не сделало меня убеждённой трезвенницей, но на восприятие мира повлияло очень сильно.

Долгое время пьяные визиты друзей воспринимала как личное оскорбление.

Мужчины, набиравшиеся смелости при помощи алкоголя, чтобы рассказать о своих чувствах, вызывали отвращение.

До восемнадцати лет к спиртному почти не прикасалась. Состояние опьянения не доставляло удовольствия. Скорее, наоборот, вызывало дискомфорт. Очень долгое время пить совершенно не умела, не знала своей меры. И это приводило к разным неприятным ситуациям во взрослой жизни.

Джордж Бернард Шоу сказал: «Алкоголь – это анестезия, позволяющая перенести операцию под названием „жизнь“».

Однажды под Рождество, в очередной сложный период в жизни, я поехала в Прагу. Каждый день наслаждалась хорошим чешским пивом и в один прекрасный момент почувствовала легкую эйфорию, тревожные мысли отступили. Стало страшно. «Должно быть, именно так начинается алкоголизм», – подумала я.

Люди увлекаются анестетиком, но проблемы никуда не уходят. Более того, они усугубляются, ведь человек теряет способность адекватно воспринимать реальность и действовать соответствующе.

С таким же успехом можно вколоть человеку обезболивающее, сделать надрез там, где требуется операция, оставить это место гнить, продолжая кормить пациента анестетиками. Именно так губят себя алкоголики. Они живут, напичканные транквилизаторами, постепенно сгнивая заживо на помойке жизни.

Иногда друзья и знакомые спрашивают удивлённо:

– А разве татары пьют?!

Пьют, дорогие мои, много и порой безбожно. Но не все.

Глава 4.