Дом там, где твое сердце

Но все звуки словно исчезли, он перестал замечать приветственные толчки и удары, когда солнце её улыбки согрело его мыслью, что скоро они поженятся с этой прекрасной, удивительной и потрясающей девушкой, что она принадлежит только ему одному и одному ему так улыбается, обещая в будущем бесконечное блаженство и скорый топот детских ножек в их доме. Пепельные волосы взметнулись и осыпали её грудь, когда она оторвалась от дерева, ствол которого обнимала в ожидании момента, когда сможет обнять вместо бесчувственной древесины тёплое тело своего мужа.

Или почти мужа. От полного счастья их отделяло только две мелочи: святые слова положенного обряда и праздник после того, как закончится строительство их дома; в тот вечер она станет его женой, хозяйкой его чувств, его дома, его постели. Но раньше довести до естественного конца их отношения Мелисса Линтрем позволить не могла. Да и будущий муж Элизы воспитан был правильно – сначала клятвы, потом брачная ночь с молодой женой, с Лиз.

– Ах, Андрес, душа моя! – Элиза шептала ему в потную шею, обжигая жаром преисподней. – Я ждала… я скучала… как долго ты не приезжал!

Ресья чувствовал себя польщённым. Покорить сердце такой девушки – не поле картофеля проборонить. Откровенная, страстная, но скромная. Много девчонок в деревне вздыхали по первому красавцу, многое и обещали ему, только кто знает, чьи дети в итоге окажутся на его лавке? А про Лизу Линтрем самые гнусные сплетники не могли сказать ничего.

Хорошая девушка, будет отличной матерью и хозяйкой.

Лиза плакала, что-то бормоча. Андрес Ресья плотнее прижал невесту к себе, прислушался.

– Зачем же мы ждали со свадьбой до сбора урожая? Надо было жениться раньше…

Парень хмыкнул.

– Ну что ты, любимая? Это мне полагается гореть в нетерпении, не тебе.

– При чём здесь нетерпение?! – обожаемая блондинка топнула ногой. – Ты разве не понимаешь, какие неприятности он привёз нам?

Повеяло холодком.

– Кто «он»?

– Да разве никто не сказал ещё, Андрес? Марис Стронберг вернулся…

Марис Стронберг вернулся после одиннадцатилетнего отсутствия в свой дом.

Он вошёл с чёрного хода в гостиную, где скучала в ожидании вечерней прохлады вся семья – Эмиль лениво потягивал эль, Лаймен читала, а с застеклённой террасы доносились сердитые голоса как всегда ссорящихся Раймонда и Аделаиды.

– Уве, я уже отпустила вас… – начала, не поднимая головы, Лаймен.