Возвращение в Михайловское

Император из лейтенантов! Он, Александр, подписавший вместе с семью государями анафему ему, бежавшему с Эльбы: «Наполеон поставил себя вне гражданских и социальных законов» – за это именно более всего и уважал его. Это стоило, пожалуй, всех его побед. Как? Несчастному изгнаннику, побежденному… высадиться на пустынном берегу, всего с несколькими сторонниками – и… чтобы вся Франция, смертельно уставшая от тебя, от твоих войн, потерявшая в них три поколения своей юности – вышла тебе навстречу?.. Он боялся задать себе вопрос – что было бы, если б…

– Аракчеев! – сказала вдруг Элиза про себя почти в уверенности.

 – Аракчеев! – Она боялась раньше назвать это имя… – Вот, кто приказал убить Охотникова! – Она ненавидела его всегда. Несчастный! Его никогда не любили женщины. Недаром он путался с этой крепостной! – Как ее звали? Настасья Минкина! Настасья!.. А если не он? – и кто скажет точно?.. Все равно! Она ненавидела этого человека – и не могла понять, почему ее Александр так всегда приближал его…

– Я думаю только о престиже государя, – сказала она строго.

 – Чувство вкуса. А так… Какая-то мрачная мистерия!..

– Считай, что мы жили с тобой – в эпоху мистерий! (и улыбнулся по-детски.)

– И лишь сестра Екатерина понимала его. Катишь… Бизям Бизямовна… дитя, нежность! Они были – как из одного куска мрамора!

…Инцест! Единственная из женщин… Может, Господь – там, наверху – устроит им свидание? И сделает так, что там они уже не будут братом и сестрой?.. Инцест. Какое страшное слово – царапает ухо.

Одно сплошное «цэ»… Ин-цест! Правда, говорят, у Байрона – кумира нынешних либералистов – было тоже что-то в этом роде…

Он помолчал и сказал – спокойно: – Приготовьтесь, Элиза!

Она приподнялась. – К чему? (почти без голоса). Будто готовая выслушать приговор – и снова села. Она ждала это всю жизнь. Сейчас он объявит о разводе. Как Бонапарт Жозефине. Она ведь тоже не смогла даровать мужу наследника. (Она усилием сдержала кашель. Не хотелось в этот миг еще выглядеть жалкой.

) Он женится на юной – как Бонапарт. Он еще не стар. Ему будет – кому оставить это мрачное царство…

– Осталось три года – и мы уедем.

– Куда? – Она узнала голос девочки, которая стояла с ним в классе – а он показывал ей рисунки. Она совсем растерялась.

– Не знаю. Куда-нибудь. На курорт, в Швейцарию… Лечить твой кашель… Посмотрим!

– А Россия, а царство?..

– Мне сорок семь. Ровно в пятьдесят я откажусь от престола.

– Постой! А кто будет?..