Воришка снов

– Попробуй. Я только что весь город отключил ради этой четверки красавцев. Они тебя по стенке размажут.

Говорил он, кстати, на венгерском. Первым делом каждый из сталкеров во сне учит более ста самых распространенных в мире языков. Так это получается гораздо быстрее и эффективнее.

Я шагнула вперед, поигрывая шпагой-заколкой. У каждого дрим-сталкера со временем формируется свой «рабочий инструмент» – талисман, фокусирующий намерение. Сражаться заколкой мне нравилось.

Четверо воинов шагнули ко мне – и пляска смерти началась.

Их мечи, узкие и легкие, летали вокруг, а я отводила клинки, ища малейшую брешь в защите противников. Наконец, один слишком открылся – и шпага нашла его шею. Осталось трое – но они теперь двигались быстрее и точнее, наглядно доказывая простое правило: чем меньше спрайтов, тем они опаснее.

Один из мечей слегка зацепил по плечу, а от следующего выпада я едва успела увернуться. Вот теперь верю, что без меня тут не справились. Банкир-то неплохо подкован, только вот силы нерационально распределил поначалу.

Пропустив мимо себя очередной удар, я рванулась вперед – и насадила-таки еще одного воина на шпагу. И сразу поняла, что не успеваю уйти от двух одновременно летящих в меня клинков.

Я проиграла. Меня одолели всего лишь спрайты. Я не могла их отбросить, не могла заблокировать, ничего не могла. Банкир переиграл меня на своем поле. Его спрайты оказались не просто куклами-болванчиками, а кусками воли, сплавленной в машины для убийства. А против веры и воли может выстоять только вера и воля.

Но я не могла убедить себя, что способна пережить два ледяных куска металла под ребра, так что просто прикрыла глаза.

И ничего не произошло. Рядом вдруг раздались два глухих удара. Зазвенела сталь упавших мечей.

«Наши… Добрались-таки!»

Не веря счастью, я открыла глаза и посмотрела на спасителя.

Он был высок. На плечи мужчина набросил черный плащ с капюшоном, расстегнутый на груди, и я увидела легкую черную рубашку, с разбросанными на ней алыми пятнами.

Серо-голубые джинсы переходили в черные берцы, подбитые серебром. Подошву ботинка я рассмотрела потому, что незнакомец поставил его на голову поверженного спрайта.

Вопросы так и рвались наружу, но цель – прежде всего. Я повернулась к бледному, осунувшемуся Колфилду. Создать еще спрайтов он уже не мог – появление «черного плаща» сломило волю мужчины.

– Ты уж извини… – начала я.

Незнакомец шагнул вперед прежде, чем я успела что-нибудь понять.