Все адмиралы были троечниками 2

Ему представлялось лицо учительницы литературы, выводившей твердой, не знавшей сомнений рукой страшную оценку. Такое лицо наверняка было у судьи инквизиции, когда он подписывал приговор: «Сжечь на костре!» Колючий взгляд, губы, сжатые в садистскую улыбку и контрастирующее с ними мечтательное выражение наводили животный страх на обреченных жертв.

За двойкой должно было последовать убийство матерью непутевого сына. Не посохом, как Иван Грозный, а морально. У нее это получалось больно и долго. Этому ее научили в Педагогическом институте, который она заочно окончила не так давно.

В отличие от инквизиторов или опричников она не получала удовольствия от душевных мучений жертвы. Наоборот, на ее лице читалась горечь отчаяния и разочарования в единственном сыне, из которого, скорее всего, вырастет балбес. Она столько сил и нервов отдавала его воспитанию, а все оказывалось зря. Зерна падали в неблагодарную почву.

Однажды он довел мать до того, что она совершила антипедагогический и негуманный поступок, о котором потом не любила вспоминать.

Она выгнала его из дома. И это, несмотря на позднее время и холодный ноябрь.

Ради ее оправдания стоит сказать, что не столько выгнала, сколько пугала. А ради его реабилитации надо заметить, что основным виновником случившегося являлся сосед Колька Мелехов (который сейчас несерьезно орал во дворе).

В то утро ничто не предвещало драматической развязки. Он честно делал уроки, собираясь идти в школу во вторую смену.

Но тут пришел Колька и предложил осуществить запуск ракеты с космодрома Байконур. Не надо забывать, что на дворе был 1965 год – начало эры космонавтики.

Установив на стартовой площадке, роль которой с готовностью исполнил письменный стол, «ракету» (сгоревшую радиолампу), они подожгли старую расческу из целлулоида, известного способностью давать много дыма при горении.

Когда двигатель «заработал», Колька, дурачась, с криком «Ложись!», придавил своего коллегу-конструктора к полу.

Пока они, хохоча, барахтались на полу, дым прекратился. Но загоревшийся пластилин (кто мог это ожидать от него) капнул на стол, который тоже включился в игру и начал весело гореть…

До пожара дело не дошло, но обуглившееся пятно на поверхности стола долго служило для ракетчика-поджигателя немым укором, а его матери – поводом для воспитательных акций.

Масла в огонь подлило то, что на запах дыма заглянула соседка по площадке Клавдия Семеновна.