Трёхочковый в сердце

 – Ник не оправдывался, а пытался выстроить последовательную цепочку, может кто-то из игроков, смог бы его дополнить.

– Было бы странно, если бы крики, что доносились из вашего номера, принадлежали тебе и Кевину!

– Кайл, заткнись, мать твою, это не смешно, кто-нибудь знает, где он? Или звонил? – Ник начинал закипать, в основном, потому что сам должен был про это помнить или хотя бы озаботиться этим.

Тишина закупоривала собой пространство, сродни старому запущенному бидону, по мере заполнения которого, наружу выходит спёртый воздух.

Решения не было. И времени тоже. Страшного ничего не случилось, для всех, кроме Кевина, поэтому никого особо не заботило, как разрешится ситуация, собственно их собрали ради игры, а не переживаний из-за чьей-то не компетенции.

– Ладно, работаем по схеме «съел что-то не то за ужином». Кевин валяется в номере с несварением, дока позвать не успели, потому что он уехал с тренерским штабом. Это официальная версия, после разберёмся. При Тренере этой темы не касаться, по возможности, избегать прямых вопросов.

 – Ник больше не мог тянуть, пора было уже идти на площадку, поэтому «его правда» была не худшим вариантом, – Всем всё понятно?

В ответ такие же молчаливые кивания. За такое время они уже давно привыкли к разного вида отмазкам, от классических «несварений и задержек после занятий», до ещё более нелепых «болезней внезапных родственников или их приезда». Но Тренера нельзя было провести такой чепухой. Врать ему никто не хотел, да и чревато последствиями.

Иногда, просто, не существовало другого выхода. В конце концов, они не были законченными эгоистами и последние несколько лет пахоты до тошноты, совместных взлётов и падений, сплотили и сблизили многих из них.

Команда собралась в центре, подняв и соединив руки в подобие плетёного купола, крикнула традиционную речёвку – не «голубо-белый самый смелый», но куда им до славянского креатива. Они вышли из раздевалки, до начала тренировки оставалась пятнадцать минут.

Ник обожал громогласную тишину спортивных стадионов до начала игр. Этот невысказанный рёв, нагнетаемый под сводами арены. Когда ты не слышишь, но уже ощущаешь звенящий шквал выплёскивающихся эмоций. Как заворожённый, смотришь на нарастающую волну цунами, нависающую над тобой в немом приговоре и готовую обрушиться на тебя в любую секунду. И все это тебе словно мерещится, лишь тишина предвестником неминуемого стучится в твоё сознание.