Мир, которого не стало

После прихода нацистов к власти организовал Центр помощи христианам-неарийцам, помогал им эмигрировать из Германии в Англию и США. Автор ряда книг миссионерского содержания на английском, немецком и иврите. Перевел «Исповедь» Блаженного Августина на иврит.], который перевел на иврит «Исповедь» Блаженного Августина[76 - «Исповедь» Блаженного Августина (354–430) – автобиографическое произведение, в котором автор описывает свое внутреннее развитие от младенчества до окончательного утверждения в ортодоксальном христианстве.

Определила форму литературной автобиографии в западноевропейской средневековой литературе. Повлияла также на развитие этого жанра в литературе нового времени.].

В одну из зим нас учил ребе Шмуэль-Гронем (Остерман, кажется), убежденный хасид, один из крупнейших знатоков хасидизма Хабада, человек молчаливый и решительный. Он часто гостил у нас дома. Помню, как-то раз мы ушли из дома, а он пришел и увидел, что дверь закрыта (дело было зимой).

Тогда ребе Шмуэль-Гронем взломал ставни, открыл окно и залез внутрь дома… Он говорил: «Мое право – приходить, когда угодно. Я не мог зайти через дверь – пришлось через окно».

С первого взгляда он казался хладнокровным и флегматичным. Я встретил его через восемь лет, в Любавичах, он там был одним из столпов хасидизма. Темперамент его ничуть не изменился, но в Любавичах его рассказы про хасидизм мне понравились гораздо больше, чем то, как он преподавал Талмуд в доме моего отца.

Из учителей Талмуда сильнее всего на меня повлиял Хаим Шленский. Мне тогда было уже девять лет. Он преподавал нам трактат «Шаббат»[77 - «Шаббат» – трактат Талмуда. Содержит детальное обсуждение законов, касающихся субботы и видов работ, запрещенных в этот день. Здесь же приведены содержание и анализ законов о празднике Ханука.]. Мы учили весь трактат, комментарии Раши и комментарии к Талмуду. Он объяснял материал подробно и доходчиво. Будучи близоруким, он вплотную приближал лицо к Гемаре и буквально водил носом по строчкам.

Но его объяснения были самыми точными, и он заставлял учеников (не исключено, что это было как-то связано с дефектом зрения) возвращаться к уроку, читать его перед всем классом, а потом объяснять. По сути, на уроках Шленского я не столько учил трактат «Шаббат», сколько объяснял его своим соученикам в присутствии учителя. Мои познания в этом трактате были действительно превосходны.