Сьюзен Зонтаг. Женщина, которая изменила культуру XX века

Это, кажется, сделало ее одиночкой и убедило в том, что она уникальна.

В шесть лет Сьюзен прочитала биографию Мари Кюри, обладательницы двух Нобелевских премий, и решила, что станет химиком (и получит Нобелевскую премию). Впрочем, за что получать премию, оказалось неважным, важно было противостоять устоявшимся (и устаревшим) нормам, доказать, что женщина способна добиться большего, чем принято считать, и хотя взгляды Зонтаг были далеки от тогдашней феминистической войны, она была истинной феминисткой, которая боролась не акционизмом, а просто тем, что встала в один ряд с великими мужчинами того времени (военными, политиками) и была им ровней – если не в физическом, то в интеллектуальном плане.

«Я чувствую, что во мне расцветает призвание. Я хочу быть свободной. Я готова заплатить цену, в смысле своего собственного счастья, для того чтобы стать свободной».

Зонтаг была уверена: если и деконструировать этот мир, то только ради любви, а еще – искусства. Она боролась не только с гендерными стереотипами и давлением общества, которое заставляло ее быть хорошей женой и матерью (да что там «хорошей»: просто матерью и просто женой), она боролась и с литературой – ее первый роман «Благодетель» был протестом против обязательных атрибутов художественной литературы – сюжета и персонажей.

Мозаичная деятельность Зонтаг напоминает творчество ее подруги – Марины Абрамович, которая тоже деконструировала существующий мир – максимально углубляясь в телесное и духовное, но как будто и то, и другое существуют отдельно от всего окружающего мира и, в общем-то, друг от друга.

При этом они обе становились некоторой моделью мира для других.

«Я не была везде, но это входит в мои планы».

Зонтаг неистово любила жизнь, но только не тогда, когда дело касалось искусства: за искусство можно было и умереть. Эту идею подтверждает эксцентричный проект Зонтаг в Сараево: в 1992 году, прямо под бомбежками, она ставила в местном театре пьесу другого нобелевского лауреата, Сэмюэля Беккета, – «В ожидании Годо».

Абсурдистская трагикомедия тоже отвечала характеру Зонтаг – она всю жизнь как будто ждала кого-то, кто придет и избавит ее от одиночества, от болезни, от любви. И как много и как быстро она ни бежала – из Беркли в Чикаго, из Чикаго в Париж, из Парижа в Лос-Анджелес, – отстраненный (и даже немного воинственный) взгляд биографа улавливает эту статичность, как и в пьесе Беккета: «они не двигаются с места».