Двор Карла IV (сборник)

– Прекрасно, идет!

Все стали выкладывать на стол золотые монеты и следить глазами за картами. В первые минуты слышались только восклицания: «Выиграл!» – «Проиграл!» – «Мне десять реалов!» – «Проклятая ставка!»

– Вам не везет сегодня вечером, Маиквес, – сказал Маньяра, загребая деньги артиста, который проигрывал каждую ставку.

– А мне, наоборот, страшно везет! – сказала моя госпожа, собрав в кучку свои выигранные монеты.

– О, сеньора Пепа, вы выиграли целое состояние! – воскликнул банкомет. – Но есть поговорка: «Кто счастлив в игре, тот несчастлив в любви».

– Вы представляете исключение из общего правила, – сказала Амаранта, – потому что вы счастливы и в том и в другом. Не правда ли, Долорес?

И, обратившись к проигравшемуся Исидоро, она прибавила:

– Эта поговорка также и не для вас, бедный Маиквес, потому что вы несчастливы и в любви, и в картах. Не правда ли, Долорес?

Герцогиня изменилась в лице. Мне показалось, что она хочет резко ответить своей подруге, но, сделав над собой усилие, она сдержалась.

Маркиз все проигрывал, но не бросал игры, пока у него в кошельке не осталась последняя песета. Игра тянулась до часу ночи. Наконец, гости собрались расходиться.

– Я вам должен тридцать шесть дурро, – сказал Маиквес молодому человеку.

– Скажите, какую же пьесу вы предполагаете поставить в доме маркизы? – спросил его Маньяра.

– Мы остановились на «Отелло».

– Ах, это превосходный выбор! Я заранее восхищаюсь вами в роли ревнивого мужа.

– Быть может, вы хотите играть роль Яго?

– Нет, эта роль не по мне.

К тому же у меня вовсе нет сценического таланта.

– Я помогу вам.

– Благодарю вас. А вы помогли донье Долорес выучить ее роль?

– Она знает ее превосходно.

– С каким удовольствием жду я этого вечера, – произнесла Амаранта. – А скажите, дон Исидоро, если бы все это случилось с вами лично, если бы любимая вами женщина обманула вас, то способны ли вы были бы на такую безумную ревность? Способны ли вы были бы убить вашу Дездемону?

Эта стрела была пущена в Долорес.

– Такие вещи делаются только на сцене! – воскликнул Маньяра.

– Я убил бы не Дездемону, а Родриго, – громко ответил Маиквес и пристально взглянул на молодого человека.

На минуту все примолкли. Изменившееся лицо Долорес выдавало ее внутреннее волнение.

– Сеньора Пепа, вы меня ничем не угостили сегодня, – сказал Маньяра. – Правда, что я ужинал, но теперь уже два часа ночи, и я охотно выпил бы что-нибудь.