Кровь Меровингов

– Пусть он будет тебе верным помощником! – сказала Луиза, улыбаясь детскому восторгу Ворона.

– Вот уж королевский подарок! – вертя нож в руках и пробуя его лезвие пальцем, присвистнул он. Его всегда серьезное, если не сказать хмурое, лицо озарилось неподдельным счастьем.

Тут на его восторги сбежались и остальные мальчишки, сидевшие все это время в кругу костра, внюхиваясь в запах похлебки. Они гурьбой обступили Ворона, любуясь подарком. Каждый старался дотронуться до рукояти.

– Ну, будет! – деловито прикрикнул Ворон.

Мальчишки нехотя расступились. Ворон не любил повторять, и власть его устанавливалась просто – кулаком да пинком.

– Ну что там? Когда будет готово? – поинтересовалась Луиза, обращаясь к раскрасневшемуся от костра и пара Мартину.

– Уже готово, – отдуваясь, пропыхтел он в ответ.

– Пора подкрепиться! – Луиза встала, шагая к костру, по пути разминая затекшие мышцы.

– Благодарю! – шепнул Ворон, догоняя ее.

Усевшись у костра, все очень скоро заскребли деревянными ложками по мискам.

Для них, полуголодных, сегодня наступил праздник, сущее пиршество!

Аппетитный дымок разносился по округе, искушая псов. С виноватым и выжидающим видом они бегали поодаль, дружелюбно мотая хвостами. Извиняющимися преданными глазами псы взирали на своих чумазых хозяев и, поскуливая, выпрашивали подачки. Их не обидели.

Слепенький забрался к Луизе на колени. Обжигаясь похлебкой, он глотал варево, показавшееся Луизе на редкость вкусным. Она жалела мальчишку.

Но ни жалостью, ни подарками, ни деньгами, ни прочей милостью не поможешь. Всю жизнь суждено ему терпеть унижения и притеснения здоровых, а потому более сильных, соплеменников и мириться со своей участью.

– Эй, да не толкайтесь вы, всем хватит, – командовал Ворон, прикрикивая на мальчишек, спорящих из-за еды.

Хватая горячие куски мяса, они обжигались и сосредоточенно жевали, толкая друг друга локтями. Разрывая мясо зубами, они заедали его хлебом и сыром. Луиза кормила слепенького и сама не отставала от компании.

Полуодетые, босоногие, чумазые, пахнущие чесноком, потом и дымом, юные вилланы были сынами ее земли. Бремя тяжелой работы и бедности еще не в полной мере касалось их. Им пока не надо кормить свои семьи. С раннего утра до сумерек горбатиться на полях и в виноградниках. Мучиться в полночный час бессонницей от мысли, как вовремя отдать подати сеньору. Рожать и хоронить своих сыновей, умирающих от болезней и нищеты.