Социализм для джентльменов

Кстати, Шоу говорил, что быть влюбленным – значит неподобающим образом переоценивать разницу между одной женщиной и другой. Иногда ему случалось попадать в эти сети.

История Пигмалиона

Ведь самую известную свою пьесу он написал в 1913-м – для актрисы Пэт Кэмпбэлл, в которую давно влюбился. Конечно, это «Пигмалион». Он перенес в современный Лондон канву древнегреческого мифа – и получилась комедия о том, как профессор фонетики превращает уличную цветочницу Элизу Дулитл в светскую даму. Пэт, конечно, играла Элизу.

Пуритане ненавидели эту пьесу – за непристойные выражения, которыми бравирует Элиза. Кстати, Шоу считал Кэмпбэлл гениальной актрисой, но роман их, главным образом, проходил в письмах. Жену он не оставил.

Оракул по имени Шоу

Он стал настоящей звездой. Даже его наружность знали миллионы людей – не только в Англии. Каждый день хотя бы в какой-то газете выходил портрет Шоу, его рыжую седоватую бороду знал весь мир. Худощавый, высокий, он стал живым символом сарказма. И оставался возмутителем спокойствия в душноватом буржуазном мире.

Шутил он беспрерывно. Труднее всего было понять, когда Шоу иронизирует, а когда обличает. Его душа оставалась для публики тайной за семью печатями. Отточенное лукавство драматурга превратило его в современную модель дельфийского оракула. Его изречения и шутки каждый трактовал на свой лад.

Гордый нобелиат

Нобелевскую премию 1925 года по литературе Шоу присудили «За творчество, отмеченное идеализмом и гуманизмом, за искромётную сатиру, которая часто сочетается с исключительной поэтической красотой».

Он поблагодарил за признание, но отказался от денег – хотя лауреаты полагалась крупная сумма.

Шоу заявил, что банковский счет, полагающийся лауреату, – это «спасательный круг, брошенный пловцу, который уже благополучно добрался до берега». Благодаря жене и пьесам, он стал состоятельным человеком и мог вести себя горделиво.

Гость Москвы

В 1931 году Шоу затеял путешествие в Советский Союз, к которому относился с надеждой с первых дней истории советской власти.

Принимали его как настоящего гуру. Уже по дороге, на станциях, его встречали русские поклонники.

Только приехав в Москву, он принял с дороги ванну в «Метрополе», и немедленно потребовал, чтобы его отвели в Мавзолей. Шоу долго стоял у ленинского гроба. «Чистый интеллектуал!», – таков был вердикт Шоу о Владимире Ильиче.

Потом, на московском радио, он записал речь о нем: «Если начатый Лениным эксперимент удастся, начнется новая эра.