Они возвращаются

Если это «ничего», то что же тогда меня ожидает на обед?

– А-а-а, вот и наша Каракурт заявилась, – сосед опускает голову к тарелке и начинает интенсивно поглощать свою порцию.

Я оглядываюсь. Присутствующие, все как один, работают активно ложками словно ударники-землекопы лопатами. И непрерывное движение челюстей заставляет волосы их лохматых голов неприятно шевелиться. Очень похоже на змей Медузы Горгоны.

– Приятного аппетита, – издевкой звучит женский голос.

И я замечаю в проёме двери молодую женщину. Скрестив руки на чисто гипотетической груди, она наблюдает за своим сумасшедшим контингентом.

– Хм-м, хм-м… – дружный ответ полных ртов оставляет самое широкое поле для трактования задействованных смыслов.

Когда шершавые языки сумасшедших начинают скрести по освободившимся донышкам тарелок, поступает долгожданная команда закончить приём пищи… Правда, насчёт «пищи» санитары изрядно загнули.

– Как самочувствие?

Каракурт сидит напротив, положив нога на ногу, отчего задравшаяся юбка освобождает для осмотра острые коленки.

Но мне не до них. Пытаюсь определить, что же не так с моим самочувствием. Ведь не просто так загремел в дом скорби…

– Почему я здесь? – не докопавшись до явных симптомов, задаю встречный вопрос.

– Расскажи о последнем годе своей жизни.

Обращаюсь к своим воспоминаниям и… Понимаю, что всё просто отвратительно в Датском королевстве.

– Вопросы о причине твоего здесь нахождения отпали? – спрашивает Каракурт.

Я обречённо киваю – в голове на месте ярких воспоминаний о прожитых днях лишь огромная «чёрная дыра».

Даже имени своего толком не помню. Словно и не жил до сегодняшнего пробуждения в соседней с Николаем кровати. Тогда, может я клон? Быстро оцениваю рабочую гипотезу и понимаю, что мимо – кто же клона будет садить в психушку? Бракованных, не утруждаясь условностями, просто отправляют обратно в чан с биомассой.

– Может, вы мне подскажете? – с надеждой смотрю на сидящую напротив.

– А это уже прогресс. Искреннее желание больного поправиться – первый шаг к выздоровлению.

Каракурт листает лежащую на коленях историю болезни. Совсем тонюсенькую. Впрочем, её толщина вполне коррелируется с продолжительностью доступных мне воспоминаний…

– Те двое, что дрыхнут без просыпа, – Николай поочередно знакомит меня со всеми обитателями нашей палаты, – У них бзик, что они застряли в неисправных капсулах криосна.

Два кататоника лежат на соседних койках бесчувственными брёвнами и даже не шевелятся.