СИЗО

Проиграть-то он проиграл, но забыл ли те острые публикации твоей газеты, освещавшей тот нашумевший процесс?

А сколько было подобных случаев у газеты за четырнадцать лет своего существования? Наверное, наберется более 250–300 статей.

Не менее критические статьи публиковал и твой портал «Радиоточка». Кто не помнит статьи-расследования портала под рубрикой «Кому принадлежит KZ»? На основе неопровержимых документов рассказывалось о миллиардах, миллионах в долларовом эквиваленте воровстве высших чиновников страны! Неужели ты думаешь, что все эти разоблачения и уличения не аукнутся в твоей судьбе?

Вот какие мысли копошились в моей голове, когда я в легком смятении летел в Астану после встречи с известным бизнесменом.

Я знал, что в столице немало людей, которые могли бы принять меня по первому звонку, помочь своими большими связями и т. д. И все же в моей душе исподволь просыпалось неведомое доселе предчувствие чего-то необратимо ужасного.

Оно мучительно сдавливало сердце, сбивало дыхание, но по прилету в Астану я взял себя в руки и по мобильному телефону позвонил Генпрокурору Асанову.

Мне важно было знать: как он воспримет мой звонок, каким голосом будет разговаривать, не проявит ли при этом нотки опасения?

Генпрокурор говорил со мной, как и раньше, приветливо и без всяких скрытых подозрений.

– Бике, без проблем. Давайте встретимся в 11.40. Передайте номер своей машины моей охране. У подъезда Вас встретит мой помощник.

Я без всяких препон въехал на территорию прокуратуры, и моя машина остановилась прямо перед главным входом.

В этом здании Генпрокуратуры я бывал неоднократно и по разному поводу, в том числе и по журналистским делам. Вроде все знакомо и привычно. Но каждый раз меня удивляли зловещая тишина, которая висела в коридорах этого мрачноватого здания, молодцеватый, строгий вид помощников и советников Генпрокурора, словом, вся здешняя атмосфера таинственности и скрытности.

В здании даже по телефону говорили тихо, чтобы не нарушить царящую вокруг тишину.

«Судьбы скольких людей – и каких – тут решаются?! Сколько слез и трагедий хранят эти стены, какие душераздирающие и трагичные истории пылятся в архивах здания?!», – подумал я, когда входил в кабинет главного прокурора страны.

Как всегда, Генпрокурор встретил меня приветливо, вышел из-за огромного стола, заваленного бумагами и сел напротив меня.