Преследуя тьму. Практическое руководство по раскрытию убийств

Присутствие церкви дальше по улице давало мне ложное чувство комфорта.

Из людей, открывших двери, большинство утверждали, что ничего не знали о стрельбе. Другие запомнили Сивяка только как «польского парня в военной форме». Я повернул за угол. Мужчина в рыжем седа- не остановился рядом со мной и спросил, не заблудился ли я. Худощавый белый молодой мужчина ростом почти два метра, с дурацкой стрижкой, да еще и разгуливающий по Бедфорд-Стайвесанту, вполне мог выглядеть так, словно заблудился.

Я рассказал Джойсу, что прошелся по окрестностям и расспросил об убийстве всех, кого смог найти.

– Вы очень сильно рисковали, – вздохнул он. – Вероятно, говорили с кем-то, кто знает преступника.

Я передал Джойсу всю информацию о людях, с которыми разговаривал. Я надеялся, что они могут помочь, но никаких арестов не последовало.

Лучана привезла прах брата в Краков, семья Си- вяк и одноклассники его детей присутствовали на похоронах.

– Моя мать пытается осмыслить его смерть, – объяснила мне Лучана. – В океане смерти его убийство было всего лишь еще одной каплей, но мама не может понять, поскольку смотрела телевизор и думает, что Хенрик погиб во Всемирном торговом центре.

Лучана сказала, что Ева справлялась как могла, пока ее дети жили без отца.

– Она рассказала мне о сыне. Он думает о смерти отца. Сын все время повторяет: «Я был очень, очень плохим мальчиком, и Бог сказал… – Лучана открыла портативный переводчик, набрала слово кара и нажала «перевести». Женщина показала мне слово, которое появилось на экране по-английски.

Я умолял Джойса дать мне любую информацию, которую я мог бы опубликовать и которая могла бы дать ответы жителей района на некоторые вопросы. Калибр пистолета. Личность свидетеля, с которым он разговаривал. Описания трех мужчин, следовавших за Сивяком. Да хоть что-нибудь! Мужчина заметил лишь, что расследование продолжается и он не может сообщить подробности.

В газете люди читают историю до конца, но в случае с Сивяком конца не было.

После того как история была опубликована, я начал получать письма от людей, интересующихся, не могу ли я помочь в расследовании нераскрытого убийства их дочери, сестры, сына. Меня захлестнула волна печали, гнева и маленькой, крохотной надежды. В течение пяти лет я обращался к людям, чтобы изложить их истории. Я пытался убедить их, что история будет в надежных руках.