Аматмея. Алхимик Некромантус

Девушка была невысокого роста, где-то около метра шестидесяти-шестидесяти двух. Но ее рост нельзя было назвать высоким или наоборот низким. Важно, что ее фигура, длина ног, бедра, талия и грудь были пропорциональны всему телу. Парень пристально наблюдал за ее движениями. Смотрел, как она подошла к шкафу и начала перебирать гардероб. Через минуту Элизабет выбрала сарафан голубого цвета и, скинув с себя белую ночную рубашку, оголила свое красивое тело. Откровенно продефилировав перед зеркалом, девушка, наконец, решила надеть выбранную одежку.

Нежно-голубого цвета сарафан очень шел Элизабет. Он подчеркивал ее идеальную фигуру. Неглубокий вырез на груди не был провокационным и в то же время умело притягивал взгляд. Длина сарафана чуть выше колен открывала стройные, длинные ноги и действовала, словно магнит.

Парень продолжал смотреть на девушку, не отрывая глаз от каждого ее движения. Девушка отошла от шкафа и подошла к окну. Раскинув шторы в стороны, яркие солнечные лучи резко осветили комнату.

При этом свет немного просвечивал сарафан Элизабет, от чего взгляд парня снова был прикован на интригующих местах.

Теперь комната была более светлой и не такой угнетающей. В один миг все преобразилось в лучшую сторону. Потертые стены не смотрелись так убого, как это казалось ему ранее. Шкаф, который растянулся почти на всю стенку, начиная от входной двери и до самого окна, попал под обстрел сотни ярких лучей. Шкаф пусть и не был новым и существовал в этой комнате многие годы, все же не был настолько ужасным, каким видел его молодой парень, когда проснулся.

Кое-где наблюдались вмятины и сколы на деревянной поверхности, но это ни являлось чем-то страшным или эстетически не красивым. В конце концов, это всего лишь шкаф, и его главная функция – хранить вещи. А с этим он великолепно справлялся. К тому же он удачно скрывал за собой разбитый угол.

Светлые стены были не самым правильным решением, когда Эли с мужем делали ремонт в этой комнате пару лет назад. Они слишком быстро поменяли цвет.

Стали более тусклыми, да и пятна появились во многих местах. Лишь потолок, на удивление, оставался белоснежным, как будто его побелили еще вчера.

Сама комната была небольшой. Стояла кровать у правой стены напротив входа. Слева от нее стоял небольшой комод, где хранились вещи Элизабет. А в конце, почти упираясь в стену, стояло небольшое кресло, где особо никто и никогда не сидел. В стене слева кроме окна и темных штор больше ничего не было.