Нечаянные откровения

Шелковисто-зелёное, всё в слезинках застывшей росы, оно зябко жмётся к хрушкому чернозёму, кормится его живительной чёрной кровью и ждёт весны, солнца, чтобы встать, ломая стаявший паутинно-тонкий алмазный наст, чтобы буйно зазеленеть в мае. И оно встанет, выждав время! Будут биться в нём перепела, будет звенеть над ним апрельский жаворонок. И так же будет светить ему солнце, и тот же будет баюкать его ветер. До поры, пока вызревший, полнозёрный колос, мятый ливнями и лютыми ветрами, не поникнет усатой головой, не ляжет под косой хозяина и покорно уронит на току литые, тяжеловесные зёрна.

»

Боже мой! Какой мощный образ неуничтожимой, вечно возрождающейся жизни!

25.08

Что же главное в этом грандиозном шолоховском полотне?

А оно вот в чём: в том, как русские люди, разделённые прилетевшей откуда-то чужеродной идеей, расколовшиеся на два враждебных лагеря, вкровь измордовали друг друга.

И какие в романе батальные сцены! Перед ними сам знавший толк в войне Лев Толстой, если бы дожил, снял бы шляпу…

В чём сила автора «Тихого Дона» ?

Он писал правду о гражданской смуте.

А честная правда подкупала даже таких непростых читателей как Иосиф Сталин (то же, кстати, случилось и с «Днями Турбиных» Булгакова).

Нельзя забывать и о красоте и ёмкости языка, многое из которого, увы, современному читателю понять не под силу.

Вот, например, всего-навсего в одном слове заключены подробности целого процесса, тут же рождающегося в голове знающего читателя.

Что такое амуниция? Наверняка все знают, сколько в той амуниции предметов и для чего они. И вот, пожалуйста: обамуниченные – только на русском языке возможно такое роскошество! – лошади… то есть нерассёдланные и готовые в любой момент к походу кони.

Или, скажем, как по-другому, короче, выразить смысл сочетания слов: «стал напоминать, сделался похожим»? У Шолохова: «Хутор запохожился на потревоженный пчельник.»

А уж мне – можно сказать, земляку, знакомому с местной речью – читать и перечитывать Шолохова – чистое наслаждение.

Сама судьба писателя стоит особняком.

Не снизошло с небес его умение заглянуть в самое нутро братаказака, проникнуться его чаяниями, помыслами. Не зря всю жизнь сопровождало его стойкое нежелание обитать, как другие, припеваючи в столицах – напротив: в нём сидело неискоренимое стремление оставаться со своим народом, жить его радостями и бедами.