В поисках смысла

Вокруг Вас, государь, не осталось надёжного и честного человека: все лучшие удалены или ушли, а остались только те, которые пользуются дурной славой. Ни для кого не секрет, что императрица помимо вас отдаёт распоряжения по управлению государством, министры ездят к ней с докладом и что по её желанию неугодные быстро летят со своих мест и заменяются людьми, совершенно неподготовленными. В стране растёт негодование на императрицу и ненависть к ней… Её считают сторонницей Германии, которую она охраняет.

Об этом говорят даже среди простого народа…»

(Слово, № 2, 1990.)

Родзянко отважно откровенен, но в этом деле он не первый, которого Николай просто трагически не слышит. Это было какое – то помрачение, рок. В тяжелейших испытаниях жизнь страны текла отдельно. Царская чета была вне её, фактически отсутствовала.

Во время последней своей аудиенции 10 – го февраля председатель Госдумы заявил царю, что – если не будет принято кардинальное решение в отношении правительства – может разразиться революция.

Вероятно, это побудило Николая обсуждать с министрами вопрос об ответственном министерстве. Дума и правительство ожидали решения самодержца. Но он, получил, должно быть, от супруги «мудрый» совет, что армия ждёт своего героя – главнокомандующего – а в Петрограде с положением и без него справятся. И вышло так, что в самый что ни на есть критический момент Николай попросту уклонился от принятия необходимых мер, уехав в ставку.

О том, какое было отсутствие понимания настоящего положения дел у царицы, насколько она была «далека от народа», говорит следующее удивительное событие.

25 – го февраля весь Петроград был охвачен беспорядками – фактически началась революция. Из царского села Александра Фёдоровна отправила мужу в ставку письмо: «Это хулиганское движение. Мальчишки и девчонки бегают и кричат, что у них нет хлеба, – просто для того, чтобы создать возбуждение, – и рабочие, которые мешают другим работать.

Если бы погода была очень холодная, они все, вероятно, сидели бы по домам.»

(«1917–1987, Крах самодержавия», Огонёк, № 8, 1987.)

* * *

После Февраля весь 1917 год в столице империи было брожение, в народе царили и растерянность, и анархия, случился и расстрел июльской демонстрации. Лишь Ленин с группой заговорщиков твёдо знали, чего они хотят.