Фараон

– Наконец… вспомни того крестьянина, который повесился… Ты так жалел, что погиб невинный человек, а сейчас… Неужели ты сам захочешь губить невинных?…

– Довольно! – остановил его наследник. – Гнев мой, как сосуд, наполненный водой… Горе тому, на кого она прольется… Войдем в дом…

Тутмос в испуге отступил назад. Наследник взял Сарру за руку и поднялся с нею во второй этаж, посадил за стол, на котором стоял неоконченный ужин, и, поднеся светильник к ее голове, сорвал с девушки повязку.

– Да это даже не рана, – воскликнул он, – а только синяк!

Он долго и пристально смотрел на Сарру.

– Никогда не думал, что у тебя может быть синяк… – сказал он. – Это очень меняет лицо…

– Я тебе больше не нравлюсь?… – тихо спросила Сарра, поднимая на него большие, полные тревоги глаза.

– Ах, нет!.. К тому же ведь это пройдет…

Он позвал Тутмоса и негра и велел рассказать, что тут произошло.

– Он нас защитил, – сказала Сарра, – встал с топором в дверях…

– Это действительно так? – спросил царевич, пристально посмотрев на невольника.

– Разве мог я допустить, чтобы в твой дом, господин, ворвались чужие люди?

Рамсес погладил его курчавую голову.

– Это поступок мужественного человека, – сказал он. – Дарю тебе свободу. Завтра получишь плату и можешь возвращаться к своим.

Негр зашатался. Он протер глаза, белки их ослепительно сверкали; негр бросился на колени и, стукнувшись лбом об пол, воскликнул:

– Не гони меня от себя, господин!

– Хорошо, – ответил наследник, – оставайся со мной, но уже как свободный солдат.

Вот какие люди нужны мне, – прибавил он, взглянув на Тутмоса. – Он не умеет говорить так красноречиво, как смотритель книгохранилища, но всегда готов сражаться…

И снова стал расспрашивать о подробностях нападения. Когда же негр рассказал ему о появлении жреца и совершенном им чуде, царевич схватился за голову и воскликнул:

– Я несчастнейший в Египте человек!.

. Скоро я не скроюсь от жрецов даже у себя в постели… Откуда он?… Кто такой?

Этого негр не мог объяснить, но сказал, что жрец защищал Сарру, что нападением руководили не египтяне, а люди, которых жрец назвал врагами Египта и которых он тщетно призывал выйти вперед.

– Чудеса!.. Чудеса!.. – задумчиво повторил царевич, бросаясь на кровать.