Фараон

Людей отрывали от работы, подвергали допросу с пристрастием, били палками, и к вечеру в Мемфис возвращались уже две лодки: одна с чиновниками, другая с арестованными.

Таким образом, было привлечено к делу более трехсот человек, из которых половина ничего не знала, а половине грозила тюрьма или несколько лет каторжных работ в каменоломнях. Но ни о зачинщиках нападения, ни о жреце, который убеждал народ разойтись, так и не удалось узнать.

В характере царевича Рамсеса сочетались крайне противоречивые черты.

Видя, что следствие, которое ведут чиновники, не дает никаких результатов, царевич сам отправился на лодке в Мемфис и велел пропустить его в тюрьму.

Тюрьма, выстроенная на холме и окруженная высокой стеной, состояла из большого числа каменных, кирпичных и деревянных строений. Но это были большей частью либо ворота, либо жилища надсмотрщиков. Узники же ютились в подземельях, высеченных в известняке.

Войдя во двор тюрьмы, наследник увидел кучку женщин, обмывавших и кормивших какого-то узника. Обнаженный человек, похожий на скелет, сидел на земле; руки и ноги его были продеты в четыре отверстия квадратной доски, заменившей кандалы.

– Давно так страдает этот несчастный? – спросил наследник.

– Два месяца, – ответил надсмотрщик.

– И долго еще ему сидеть?

– Месяц.

– В чем же он провинился?

– Оскорбил чиновника, собиравшего налоги.

Царевич отвернулся и увидел другую кучку, состоявшую из женщин и детей. Среди них был старик.

– Это тоже арестованные?

– Нет, государь. Это семья преступника, приговоренного к удушению. Они ждут, чтобы получить его тело после исполнения приговора. Вот его ведут на казнь. – И, обернувшись к кучке, надсмотрщик сказал: – Потерпите еще немного, любезные, сейчас вам выдадут тело.

– Большое тебе спасибо, дорогой господин, – ответил старик, вероятно, отец преступника. – Мы вышли из дому вчера вечером, и лен остался у нас в поле, а тут река прибывает!.

Царевич побледнел и остановился.

– Тебе известно, – обратился он к надсмотрщику, – что мне принадлежит право помилования?

– Да, сын царя, – ответил надсмотрщик с поклоном, а потом прибавил: – Согласно закону, в память твоего пребывания в этом месте, сын солнца, осужденным за преступления против религии или государства, если они вели себя хорошо, должны смягчить наказание.