Фараон

– Ты бросал камни?

– Для чего стал бы я бросать их, повелитель жизни и смерти? Если б я попал в жену, не было бы мне покоя целую неделю, а если в солдата – он так ткнул бы меня в брюхо, что у меня язык вывалился бы наружу. Ведь я только простой мужик, а он – воин бессмертного господина нашего.

Наследник сделал знак из-за колонны. Тутмоса увели, вместо него ввели Анупу. Это был крестьянин небольшого роста. На спине его видны были свежие следы палок.

– Скажи-ка, Анупу, – обратился к нему следователь, – как там было дело с нападением на сад наследника престола?

– Око солнца, – ответил крестьянин, – сосуд мудрости! Ты очень хорошо знаешь, что я не устраивал нападения.

Подошел только ко мне сосед и говорит: «Пойдем на гору, Анупу, Нил прибывает». А я говорю: «Да прибывает ли?» А он: «Ты глупее осла, потому что осел услышал бы музыку на горе, а ты не слышишь». Тут я ему отвечаю: «Глуп я, потому что не учен грамоте; а только, прости меня, – одно дело музыка, а другое дело – подъем воды». А он на это: «Если бы не было подъема, людям нечему было бы радоваться, играть и петь». Ну, мы и пошли на гору. А там уже музыкантов разогнали и бросают в сад камни.

– Кто бросал?

– Не заметил я. Те люди не похожи были на крестьян, скорее на нечистых парасхитов, которые бальзамируют умерших.

– А жреца видел?

– С разрешения вашей милости, это был не жрец, а скорее дух, охраняющий дом наследника, – да живет он вечно!..

– Почему дух?

– Потому что временами он становился невидимым.

– Может быть, его заслоняла толпа?

– Конечно, по временам его заслоняли люди, но и сам-то он казался то выше, то ниже…

– Может быть, он взбирался на пригорок и спускался с него?

– Пожалуй что взбирался и спускался. А может, и сам становился длиннее и короче. Это был великий чудотворец. Только он сказал: «Сейчас Нил начнет прибывать», – и тотчас же Нил стал прибывать.

– А камни ты бросал, Анупу?

– Как же я посмел бы бросать камни в сад наследника престола?… Ведь я простой крестьянин, и рука отсохла бы у меня по локоть за такое кощунство.

Царевич велел прекратить допрос. Когда же увели обвиняемых, он обратился к следователю:

– Так эти люди принадлежат к числу наиболее виновных?

– Воистину, государь, – ответил следователь.

– В таком случае надо сегодня же освободить всех. Нельзя держать людей в тюрьме за то, что они хотели посмотреть, прибывает ли священный Нил, или за то, что слушали музыку.