Фараон

Его помощники при виде беды, какая постигла их начальника, выпустили из рук свои жертвы и стояли, своей беспомощностью напоминая обезглавленное тело. Освобожденный крестьянин снова принялся вытряхивать из ушей и выплевывать воду, а супруга его припала к ногам избавителя.

– Кто бы ты ни был, – причитала она, молитвенно протягивая руки к царевичу, – бог или даже посланец фараона, выслушай меня. Мы – крестьяне наследника престола, – да живет он вечно! – и заплатили мы все налоги – и просом, и пшеницей, и цветами, и бычьими шкурами.

А тут приходит к нам вот этот человек и велит еще дать ему семь мер пшеницы. «По какому такому праву? – спрашивает мой муж. – Ведь все уже уплачено». А он валит его на землю, топчет ногами и кричит: «А по такому праву, что так приказал достойный Дагон». – «Откуда же мне взять, – отвечает мой мужик, – когда у нас нет никакого хлеба и уже с месяц мы кормимся семенами или корешками лотоса, да и те стало трудно добывать, потому что большие господа любят забавляться его цветами».

Она зарыдала. Рамсес терпеливо ждал, пока она успокоится. Крестьянин же, которого перед тем окунали в воду, ворчал:

– Уж эта баба своей болтовней накличет на нас беду. Говорил я тебе, что не люблю, когда бабы вмешиваются в мои дела.

Тем временем сборщик, подойдя поближе к лодочнику, спросил его потихоньку, указывая на Рамсеса:

– Кто этот молокосос?

– Чтоб у тебя язык отсох! – ответил лодочник. – Не видишь разве, что, должно быть, важный барин: хорошо платит и здорово дерется.

– Я сразу сообразил, – зашептал сборщик, – что это знатная особа. Когда я был молодым, мне не раз случалось участвовать в пирушках с важными господами.

– Ага, видно, от этих пирушек у тебя и остались жирные пятна на одежде, – буркнул в ответ лодочник.

Женщина, выплакавшись, снова заговорила:

– А сегодня пришел этот писец со своими людьми и говорит мужу: «Если нет у тебя пшеницы, отдай нам двух твоих сынишек; тогда достойный Дагон не только снимет с тебя эти недоимки, но еще будет выплачивать за каждого мальчишку ежегодно по драхме…»

– Горе мне с тобой! – прикрикнул на нее муж, которого только что топили.

 – Сгубишь ты нас всех своей болтовней… Не слушай ее, добрый господин, – обратился он к Рамсесу. – Корова думает, что она хвостом отпугивает мух, а бабе кажется, что языком отгонит сборщиков податей. Не знают ни та, ни другая, что они дуры.

– Сам ты дурак, – оборвала его баба.