Фараон

Он сел в лодку, и, когда его помощники отчалили и отплыли на несколько десятков шагов, он погрозил в сторону берега кулаком и крикнул:

– Чтоб вам все внутренности скрутило, бунтовщики! Святотатцы! Я отправлюсь отсюда прямо к наследнику престола и расскажу ему, что творится в его поместье.

Потом взял дубинку и стал тузить своих людей за то, что они не заступились за него.

– Так будет и с тобой!.. – кричал он, угрожая Рамсесу.

Царевич вскочил в свою лодку и, взбешенный, велел лодочнику плыть вдогонку за дерзким служащим ростовщика.

Но субъект в бараньем парике бросил дубинку и сам сел на весла, а люди его помогали ему так усердно, что погоня ни к чему не привела.

– Скорее сова догонит ласточку, чем мы их, прекрасный мой господин, – сказал, смеясь, лодочник Рамсесу. – А вы небось не водный техник, а офицер и, пожалуй, из самой гвардии царя? Сразу – бац по голове! Мне это дело знакомо: я и сам пять лет прослужил в армии и колотил по макушке да по пузу, и неплохо жилось мне на свете.

А если меня, бывало, кто сшибет – я сразу смекаю, что это кто-нибудь из важных… У нас в Египте – да не покинут его никогда боги! – страшно тесно: город на городе, дом на доме, человек на человеке. И кто хочет как-нибудь повернуться в этой гуще, должен лупить по голове.

– Ты женат? – спросил наследник.

– Хм! Когда есть баба и место на полтора человека, тогда женат, а вообще – холостой. Я ведь служил в армии и знаю, что баба хороша один раз в день – и то не всегда.

Мешает.

– А не пойдешь ли ко мне на службу? Не пожалеешь.

– Прошу прощения, но я сразу увидел, что вы могли бы полком командовать, даром что так молоды. Только на службу я ни к кому не пойду, я – вольный рыбак. Дед мой был, с позволения сказать, пастухом в Нижнем Египте, а род наш от гиксосов. Правда, донимает нас глупое египетское мужичье, но меня только смех берет. Мужик и гиксос, скажу прямо, как вол и бык.

Мужик может ходить и за плугом, и перед плугом, а гиксос никому не станет служить. Разве что в армии царя – на то она и армия!

Веселый лодочник продолжал разглагольствовать, но наследник больше не слушал. В душе его все громче звучали мучительнейшие вопросы, совершенно для него новые. Так, значит, эти островки, мимо которых он плыл, относятся к его поместьям. Странно, что он совсем не знал, где находятся и каковы его хутора.