Самос

– Теперь у вас есть хозяин.

– Что ты с нами сделал? – Нериза злилась. Ее голос дрожал. Худшие опасения оправдались. Чуда не произошло.

– Я продал вас известному во всем Тире работорговцу. И по очень хорошей цене, – правой рукой он гладил мешочек, который висел на поясе. – Не волнуйтесь, вы здесь надолго не задержитесь. Он быстро найдет вам новый дом, он тоже не любит терять деньги.

– Презренный пес, – кинул ему Альмицес.

– Да перестань... – отмахнулся Замар. – Я тебе уже говорил, что оказал вам услугу, когда подобрал в море, иначе бы вы умерли от жажды.

Я и правда сожалею о том, что случилось с вашей сестрой. Да, я попросил его, чтобы он не разлучал вас, – бессовестно врал пират, как бы оправдываясь перед детьми. – Мы просто совершили с вами обмен: я вам – спасение, а вы – компенсацию за него. Ну а в остальном, приятно было познакомиться.

Пират сразу развернулся, жестом подозвал своих людей и направился к воротам. Ребята остались стоять под надзором двух здоровенных, похожих на башни, мускулистых мужчин.

Будущее было туманным.

Через несколько минут дверь снова распахнулась, и работорговец вышел к детям.

– Сколько тебе лет? – спросил он Альмицеса на ломанном греческом.

– Десять, – голос паренька дрожал.

– Что ты умеешь? – работорговец взглядом оценивал мальчика.

– Я – рыбак. Дядя, мы ни в чем не виноваты, – но его не слушали.

– Ты говоришь только по-гречески?

– Говорю и пишу на нем.

– Пишешь? Отлично. А вы? – мужчина обратился к Неризе и Жанире.

– Мы помогали по дому маме, говорим по-гречески, а еще я немного умею писать.

– Жанира же молчала.

– Отлично, – повторил мужчина. – Вы здесь не задержитесь. Завтра – базарный день, так что мы быстренько прогуляемся по городу, и пусть боги будут милосердны к вам и подарят удачу. – Он махнул рукой и ушел.

Охранники проводили детей к клеткам, которые стояли на платформе. Один из них поднял тяжелую металлическую дверь. Детей втолкнули внутрь и заперли на замок. Клетка была пустой, словно ждала именно их.

Единственной утварью здесь был только небольшой кувшин с водой. Жанира с жадностью набросилась на воду, не обращая внимание на сковывающие ноги кандалы. Альмицес и Жанира тоже припали к кувшину. Дети утолили жажду и сели в тени на дощатом полу. Так они и сидели, скорчившись. В их взгляде не осталось надежды. Теперь их глаза были такими же пустыми, как и у обитателей соседних клеток. Все молчали, царила полная тишина. Слова были лишними, слова не могли вернуть свободу.