Исповедь хироманта. Жизнь как чудо

Чему ужасно рад и чем горд.

О главном. Поезд, конечно, – это очень интересно, но надо идти дальше. Перестройка и ее сестра гласность, начавшиеся в то время, давали новые возможности. Их надо было использовать. Как?

Мою дальнейшую судьбу в некоторой степени определил A. M. Кашпировский.

В мои обязанности, помимо врачебной деятельности (на поезде все были здоровы), входила агитационно-организационная работа.

Ранней весной я был отправлен в город Хабаровск, где и остановился на ночлег в одной из гостиниц, поджидая, когда прибудет мой поезд.

Это было время антиалкогольной кампании и, приняв свою дозу спиртного в единственном на весь Хабаровский край пивном баре, я вернулся в гостиницу и стал отходить ко сну. В это время по телевизору шла самая смотрибельная передача того времени – «Взгляд». Я устроился поудобнее в постели и смотрел. Но усталость и алкоголь сделали свое дело, и я уснул. Проснулся со странным чувством – кто-то явно меня разбудил. Я открыл глаза – на меня из телевизора немного исподлобья смотрел какой-то мужик.

Это был Кашпировский. Он проводил лечебный гипнотический сеанс. Это неожиданное пробуждение пробудило и мой дух – я понял, что мне надо ехать в Москву на учебу.

Что делать? Вывод напрашивался сам – надо колдовать.

Когда снега уже таяли, расцвел багульник и все дышало весной, наш поезд оказался в поселке Чара. Чарская пустыня, посреди которой находился поселок, известна полудрагоценным камнем чароитом, радиоактивными рудами и заброшенными сталинскими лагерями, в которых обреченные на смерть зеки эти руды и добывали.

Место магическое, и я решил этим воспользоваться. Сойдя с поезда, я отправился к сопке, находящейся в нескольких километрах от станции. Местность была незнакомая, но я знаю и люблю лес. Пустыня есть пустыня, а редколесье позволяло мне лучше ориентироваться. Вскоре я вышел на берег небольшой речушки. Ледяная вода меня не пугала, наоборот – испытания перед ритуалом только дают энергию. Но сибирские реки замерзают начиная со дна. И отмерзает дно последним.

Феномен вечной мерзлоты. Песчаный берег переходил в гладкий ледяной желоб льда. Я разделся, но кеды оставил, чтобы не повредить ноги о лед.

Пошел бродом, но у противоположного берега оказалось глубоко, и мне пришлось проплыть пару метров.

На берегу я обнаружил медвежьи следы. Не хватало еще встретить проснувшегося голодного медведя. Я остановился на ближайшей полянке, посреди которой рос кедр-великан. Идеальное место. Подошел к гиганту.