Необыкновенная жизнь обыкновенного человека. Книга 2, том 1

С Борисом Алёшкиным это произошло, может быть, немного раньше, чем следовало; ведь обычно с мужчинами это происходит в 19–20 лет, а ему недавно исполнилось только 16, но это уж, как говорится, была не его вина, а его беда. Большую роль в таком раннем развитии сыграло и огромное количество прочитанных им романов, и его раннее знакомство с медицинской литературой, касающейся вопросов половых взаимоотношений, которую он беспрепятственно читал, пользуясь библиотекой Янины Владимировны Стасевич.

Толчком к тому, чтобы всё это как-то стало проявляться, послужило происшествие с Наташей Карташовой.

Из сказанного видно, что семена, обильно и бездумно рассыпаемые взбалмошной Сальниковой, падали на весьма благоприятную почву, и уже через месяц их общения Борис умел целоваться так, что его поцелуи волновали не только его самого, но и ту, которая с ним так неосторожно забавлялась.

Видимо, начав опасаться Бориса, Шурка внезапно прервала уединённые встречи с ним, а виделась только в присутствии других ребят.

Это не обидело Бориса, ведь никаких особых чувств он к ней не испытывал, просто ему нравилось целоваться: это волновало, возбуждало и было приятно. Но он стал злиться: на все его намёки и попытки как-то уединится с ней, она находила отговорки, удачно этого избегая.

Однажды Борис не вытерпел: неизвестно, что послужило тому причиной, но он решил пойти к Шуре на квартиру. Она жила в той самой квартире, где раньше жили Алёшкины, у Писновых, и все подходы к этому дому Борис знал, как свои пять пальцев.

В этот вечер Шура рано убежала с комсомольского собрания, ссылаясь на занятость на работе, и не осталась на разучивание новых песен, которым комсомольцы почти всегда занимались после собрания.

Через час после её ухода Борис последовал за ней. Он быстро прошмыгнул мимо освещённых окон хозяев дома и обратил внимание, что окна Шуркиной комнаты задёрнуты плотными занавесками. Вначале он подумал, что её нет дома и она действительно на работе, и ему даже стало немного стыдно за себя.

«Крадусь, как вор, – подумал он. – И ладно бы, я её любил, а то ведь так, сам не знаю зачем, просто чтобы нацеловаться досыта, глупо!»

Он было хотел повернуться и уйти со двора, но вдруг заметил в одном из окон проблески света между двумя шторами. Он не удержался.

В одно мгновение Борис вскочил на узенькую завалинку, прильнув лицом к стеклу, и через щёлку смог кое-что разглядеть.