Бомба для Аль-Каиды

Нас прислал Сергей Павлович Снегирь? Слышал о таком?

– Не довелось.

– Это неважно. Они с Клименко познакомились в Киеве и там закорешились. Твой друг о тебе Снегирю рассказал, и о твоей крале тоже.

– Что же он рассказал?

– Все. У тебя с Галей по-серьезному. Но у вас нет бабок на хату. Снегирь вам поможет.

– За что?

– Сергей Павлович просил выяснить, не знаешь ли ты, кто шлепнул журналиста?

– Откуда мне знать? – Искренне удивился Тимофей: – Если знал, сказал бы следователю. Нас с Галей час на квартире допрашивали.

– Ментам можешь не говорить. А Снегирю скажи. Он с этими гадами разберется.

– Что я могу сказать? Думаешь, они мне по почте признание доставят?

– Мало ли как дело пойдет. Ты же ближайший кореш Клименко. Они могут и тебя шлепнуть. – Усмехнулся молодой человек и внимательно огляделся по сторонам.

– За что? Денег у меня нет, и я в бандитские игры не играю.

– Твой друг тоже не играл, а видишь, как получилось. Как говориться, от тюрьмы и сумы… Мы тут заметили одного чмыря.

Толик за ним пошел, а я с тобой остался. Доведу тебя до дому, а там уж сам хоронись. И вот тебе номерок Сергея Павловича. Понадобится помощь, звони днем и ночью.

– Спасибо. – Тимофей спрятал визитку в карман и хотел сказать, что вряд ли позвонит. Но парень как сквозь землю провалился.

С кладбища два автобуса и вереница машин с траурными ленточками покатили в центр. Поминали Игоря Клименко в ресторане дома журналистов на Никитском бульваре. Даша и Слава туда не поехали, и Тимофей сел за стол рядом с Галей.

Среди собравшихся он насчитал с десяток общих знакомых. Неверного мужа это не тревожило – связь двух любовников давно перестала быть «секретом для маленькой компании».

Люди поднимали бокалы и говорили слова. Это были хорошие слова, и говорились они искренне. Издатель фантастических романов Игоря, полненький лысоватый Пчелкин, даже прервал свою речь. У него пропал голос, и все ждали, когда голос вернется.

Боб тоже пытался сказать тост, но он так и остался по жизни второгодником и выражать мысли не научился.

Любитель аквариумных рыбок, наоборот говорил мало, но с чувством и болью. Тимофей даже зауважал очкарика. Дольше и нуднее всех вещала Марина Лившиц. Все понимали, что мертвый Клименко заткнуть фонтан ее душещипательные воспоминания не сможет, и опускали глаза к тарелкам

Близких друзей, кроме Тимофея, у покойного не было, но хороших знакомых он приобрел в избытке.