Необыкновенная жизнь обыкновенного человека. Книга 1. Том 1

– А вы и не торопитесь, – посоветовал Дмитрий Болеславович, – вот закончите учиться, хотя бы один кто-нибудь, ну тогда и женитесь.

– Так это ещё чуть ли не два года ждать надо, – протянул Яша.

– Ну ладно, мы с тобой ещё об этом сами подумаем, – сказала Нина, – а сейчас, и в самом деле, ступай-ка домой, а то когда ещё доберёшься. Ведь трамваи и конка опять сегодня не ходят – бастуют. Я пойду его провожу немного, а вы ложитесь спать, Матвеевна вам в твоей комнате постелила.

Три дня, которые Дмитрий Болеславович и Анна Николаевна отвели себе на пребывание в Петербурге, пролетели незаметно: они обегали все крупные магазины, побывали в Русском музее, были в Мариинском театре, слушали Шаляпина, умудрились даже на один митинг попасть и, занятые своими делами, почти не встречались ни с Ниной, ни с Яшей, у которых тоже каждый день был заполнен до предела.

Настало время их отъезда. Поезд в Москву уходил утром, около одиннадцати, молодые решили поспать подольше, и потому, когда они встали, Нины дома уже не было.

Хозяйка подала им записку, которую та оставила, не дождавшись их пробуждения.

«Дорогие Митя и Нюта, мы уже до вашего отъезда не увидимся, до свидания. Мне было очень приятно познакомиться с Нютой, надеюсь, мы будем друзьями. Скажите папе, что он напрасно так рассердился на меня и так обидел нас с Яшей. Мы ему в тягость никогда не будем.

Если сумеем, то мы с Яшей ещё в этом году побываем у мамы, а может быть, в будущем. Целую вас обоих крепко и желаю вам счастья.

Ваша Нина.

Р.S. Яков просил передать свои наилучшие пожелания вам обоим».

До отхода поезда оставалось ещё около двух часов, супруги решили позавтракать на вокзале. Дмитрий Болеславович сходил за извозчиком, и через15–20 минут все их чемоданы и покупки были уже погружены в его разбитую коляску.

Рассчитываясь с хозяйкой за прожитое время, Дмитрий Болеславович хотел оставить ей для передачи Нине 100 рублей, но она этих денег не взяла.

– Нет, Дмитрий Болеславович, не возьму. Нина, наверное, предчувствовала это.

Когда уходила, строго-настрого мне наказала для неё от вас никаких денег не брать. Говорит, не нужно. Мы, говорит, с Яшей не пропадём, и ни на чьей шее висеть не будем, пусть Митя так и папе скажет. Вы ведь её знаете, она характером-то в папашу: уж как рубанёт, так рубанёт. А упорством, наверное, в мать пошла, та ведь тихая–тихая, а всегда на своём поставит. Так что, пожалуйста, Дмитрий Болеславович, не обижайтесь, а денег я не возьму.