Необыкновенная жизнь обыкновенного человека. Книга 3. Том 2

Правда, надо было ещё разделаться с той комнатой, то есть забрать у хозяйки задаток и, главное, свою кожаную куртку, которую он, как мы знаем, оставил в предполагавшемся жилье. Но хозяйка этой комнаты произвела на него такое отталкивающее впечатление, что он очень не хотел с нею снова встречаться. Он отложил завершение этого дела на будущее. Так пришлось сделать и потому, что он вдруг почувствовал себя плохо. Неприятные ощущения появились ещё утром при посещении им туалета. Как ни плохо Борис разбирался в медицине, но, припоминая вычитанные когда-то сведения в книжках Янины Владимировны Стасевич, он понял, что заболел нехорошей болезнью, что на него свалилось новое несчастье.

Его «приключение» было справедливо наказано.

Ужас его при осознании опасности заболевания был так велик, что будь у него в этот момент какое-нибудь оружие, вряд ли бы наш рассказ имел продолжение. На работу он явился с опозданием более чем на два часа и с таким мрачным и убитым видом, что Романовский сразу обратил на него внимание.

Зная от приятелей Алёшкина о том, какую ночь они все провели несколько дней тому назад, Романовский очень быстро разгадал причину упадочного настроения Бориса. Он попытался успокоить молодого человека и даже сообщил, что в юности сам переболел подобной болезнью и что это пустяки, из-за которых не стоит расстраиваться. Однако он всё-таки посоветовал Борису сходить к врачу.

Не так легко отнёсся к положению Алёшкина пожилой рыжеватый венеролог Иван Никифорович. Отругав пациента за глупость и развратность, он предупредил, что вылечить заболевание можно будет только при серьёзном и аккуратном отношении к лечению, которое займёт около трёх недель.

Попытался он выяснить адрес и фамилию партнёрши, но Борис ничего сказать не мог.

Не будем описывать тот стыд, который испытывал он во время лечения, не остановимся и на его подробностях, скажем только, что надежды на скорейшее выздоровление не оправдались. Обстановка сложилась так, что ему пришлось поехать за семьёй не через две-три недели по окончании курса лечения, а через три-четыре дня после его начала, то есть в самый разгар болезни.

Он уже никаким образом не мог скрыть от Кати своё преступление.

Его болезнь стала причиной встречи с такими замечательными людьми, какими оказались врач-венеролог Иван Никифорович и его пожилая медицинская сестра Анна Семёновна, которые отнеслись к его болезни, хоть и строго, но не презрительно, не насмешливо, а с сочувствием.