Необыкновенная жизнь обыкновенного человека. Книга 3. Том 2

Высокий полный мужчина, с выпуклыми серыми глазами, бесцветными ресницами и такими же почти белыми волосами был по образованию учитель, и променял свою прежнюю должность на заведование складом культтоваров. Эта работа, как он говорил, была значительно более лёгкой, а доходов приносила раз в десять больше, чем его учительская зарплата. Как он ухитрялся получать дополнительные доходы со своих книжек, брошюр, письменных принадлежностей и прочего, Борис не понимал.

Узнав от Алёшкина названия пластинок, то, что они английские, а также и то, что он продал их по 40 рублей за штуку, Козловский прямо-таки подскочил от негодования:

– Эх, меня с тобой не было! Дурак ты, брат Борис! Да знаешь, за эти пластинки они сейчас по сотняге возьмут! Здорово же они тебя надули! Ну, да ладно, сделанного не воротишь.

Приноси все свои пластинки мне, мы с тобой их рассмотрим и оценим. Может быть, я и сам что-нибудь куплю. Конечно, по сто рублей за пластинку я тебе не дам – это дело на любителя, ну уж рублей по 60, наверно, заплачу. К ним в комиссионку пойдём вместе, я сам с ними торговаться буду, у меня там половина знакомых.

Борис, хотя и очень сконфузился своим коммерческим промахом, но в тоже время и обрадовался, что у него появились кое-какие дополнительные ресурсы, которых ему очень не хватало. Дело в том, что оставив почти всю свою библиотеку во Владивостоке, Алёшкин не мог не покупать попадавшиеся ему довольно редкие книги. Мы уже говорили, что ещё в Армавире у одной старушки ему удалось купить собрание сочинений Дюма, Уэллса и несколько произведений Жюль Верна.

В Краснодаре эти книжки он переплёл. По дороге в институт Борис проходил мимо букинистического магазина и, конечно, обязательно заглядывал в него. Однажды он обнаружил там несколько годовых комплектов «Нивы». Как ни крепился, но всё-таки один купил, остальные остались в магазине. Теперь, если их ещё не продали, он смог бы приобрести и их.

Следующим утром он собрал все оставшиеся пластинки и явился с ними к Козловскому. Рассматривая пластинки, тот восхищённо щёлкал языком и отобрал для себя пять штук.

– Совесть мне не позволяет их оценить дешевле, чем по 80 рублей за штуку, – сказал он, – но по знакомству ты мне их отдашь по 60, идёт? А прочие мы сейчас загоним в комиссионку.

Борис согласился отдать ему пять пластинок за 300 рублей, а остальные решил пока подержать у себя. Необходимые деньги у него будут, ну а там – кто знает, может быть, пластинки ещё подорожают. Козловский согласился.