Атаман Ермак со товарищи

И если бы у него была бы хоть половина отцовского богатства, он бы не стал его копить, а набрал бы войска и огнем и мечом не только бы опустошил все владения врагов России, но и отнял бы большую часть царства и у самого Грозного…

Царь вскочил и пустил в сына палкой с острым наконечником, но промахнулся, и они сцепились, невзирая на присутствие посторонних. Такие сцены происходили часто. Отец с сыном постоянно ссорились, но Грозный не отпускал царевича из Александровской слободы.

– Вероятно, Царь опасался, что сын может перехватить войска, – говорил переводчик, прихлебывая привезенное из Италии вино, заедая его засахаренными фруктами, которые щедро выставил на стол гостеприимный папский легат.

Поссевино зябко грел руки около печи, и его черная сутана с лиловым поясом странно гармонировала с пестро расписанными изразцами, стенами и сводами теремного покоя, где их разместили.

Безликий лазутчик, теперь тоже в сутане католического священника, сидел так, чтобы свет не падал ему на лицо.

Слушал и запоминал, по профессиональной привычке стараясь обдумывать все потом, при составлении донесений.

– А что, – сказал папский легат, – возможен был перехват войск?

– Перехват не перехват, а от войск тут постоянно бывают люди. Особенно много из-под Пскова.

– Как это? Там же идут бои.

– Недавно пришло несколько сотен казаков и татар, они участвовали в набеге на Речь Посполитую с Хворостининым.

– Для того чтобы совершить переворот, или их прибытие было случайно?

– Теперь уже трудно сказать.

Потому что произошло это страшное дело. Царь по обыкновению ходил по терему и застал жену царевича. Она была на сносях. Вы знаете эту русскую привычку чудовищно топить печи. Вероятно, ей стало жарко, поэтому она сидела в одной рубашке. Царь увидел в этом нечто неприличное и побил ее. Я думаю, он просто сорвал свой гнев. Однако, последствия были ужасны. У женщины произошли преждевременные роды. Родившийся ребенок был мертв! Царевич бросился к отцу. Между ними произошла настоящая драка! Царь опять метнул в сына посох с железным наконечником, и попал в голову…

– И убил? – холодно спросил Поссевино.

– Не совсем так. Удар пришелся в ухо. Царевич упал и потерял сознание. С ним сделалась горячка, и через одиннадцать дней он скончался.

– Таким образом, одним ударом убит и наследник, и внук… – сказал Поссевино агенту, словно бы размышляя вслух, когда итальянец ушел, пересчитывая монеты, заплаченные за информацию.