Илья-богатырь

Кирилл равноапостольный был в Хазарии и, сказывают, встретил по пути полон не то алан, не то хазар – тюрок дальних, из Поля, с верховьев Танаиса. В рабство их гнали. Он и спроси, как, мол, в полон попали?

Те ответствуют: шли к морю креститися в городе Азов, да наскочили хазары конные, побрали нас сонных. Теперь гонят на продажу в страны басурманские, где несть света веры Христовой. Кирилл равноапостольный, что грамоту народу славянскому дал, и спрашивает: – Откуда про веру Христову знаете? – От славян, от болгар дунайских, греков и алан степных… ибо среди них уже есть христиане, и нет нам той веры желаннее.

 – Чем же вам вера та мила? – Веруем Господу и Спасу нашему Иисусу Христу, ибо он заповедовал мир и любовь и всех объявил равными, по подобию Божию сотворенными.

И праведным обетовал Царствие Небесное, и сам путь указал к воскресению из мертвых!

Кирилл говорит:

«И днесь вера ваша спасла вас!» – Весь полон на свои деньги выкупил и крестил в Азове, где еще от Андрея Первозванного церковь стоит, – сказал Иван, крестясь.

Илья и монахи тоже перекрестились. – Но после сего диавол разжег души нечестивые, и стали они по всей Хазарии казнить христиан люто! И бежали иные в горы, иные, как мы, – через Поле, в места лешие-незнакомые, да стали, как звери, здесь много лет и скрываться…

Свет от глиняной печи плясал на стенах, в открытую по-летнему дверь землянки было видно звездное небо над частоколом лесных вершин.

– Однако вас и в пустыне Господь сберег, – начал один из калик. – Здесь не пустыня, – сказал Илья. – Здесь люди спокон веку живут; кабы разбоя не было, так рай бы земной тута был. –       Скрыться на земле нельзя, – сказал калика. – Надо супротив сатаны стоять.

– Постоишь тут, – прокряхтел Иван. – Тамо держава целая… Тамо войско к войску… А нас – три десятка с мечами.

И хоть каждый с десятком биться может, а все ж нас – горсть песка супротив горы.

– Мы, калики, давно ходим, и куда ни придем – везде так-то многоразличные бродники скрываются; кабы собрать их вместе…

– Михаил Архангел всех перед концом мира соберет, – вздохнул Иван, поднимаясь и тем самым давая понять, что разговор окончен. Но монахи продолжали, последовав за Иваном на полянку, где уселись на бревне поваленном.