Добрый убийца

Я этот спектакль сто лет назад на Таганке видел, – ответил Ерожин и вспомнил, что в Театр на Таганке его затащила Соня Кадкова.

– А может, она вовсе и не Маргариту играет? – предположила Надя.

– Мастера или Сатану изобразит? – съязвил Петр.

– Наверное, ты как всегда прав. Тем более жалко. Ты же любишь красивых женщин, – улыбнулась Надя.

– Пойдем в другой день. Сегодня мне не до театра.

Супруга снова углубилась в прессу. Петр Григорьевич внимательно посмотрел на жену, минуту подумал и неожиданно попросил:

– Сходи в магазин, если не устала.

Купи водки. Надо же нам ремонт обмыть.

– Тебе сейчас пить вредно, – не очень решительно возразила она.

– Немного можно, – настаивал Петр Григорьевич.

Надя поднялась с кресла и подошла к шкафу. Ерожин нетерпеливо наблюдал, как жена одевается. Как только за Надей закрылась дверь, он выхватил из-под подушки конверт, достал письмо Шуры и, усевшись под лампу, принялся читать. Дочитав до конца, задумался и перечитал снова. Закончив чтение, подполковник встал и, слегка прихрамывая, пошел с письмом по квартире.

Обойдя комнату, заглянул на кухню, постоял, размышляя, подвинул стул, забрался на него, открыл дверцу антресолей, где некогда лежал кейс с долларами Вахида, засунул туда письмо, поставил стул на место и вернулся на тахту.

Когда Надя объявилась с пакетом напитков и провизии, Ерожин, лежа на спине, продолжал изучать иллюстрированный журнал.

– Ты поднимешься и сядешь в кресло или прикажешь подать тебе ужин в постель? – спросила она, снимая пальто в прихожей.

– Я поднимусь и сяду в кресло, – мрачно ответил Петр Григорьевич.

– Тогда поднимайся, – попросила Надя и исчезла на кухне.

Подполковник покинул тахту и, прихрамывая, направился к шкафу. Его махровый халат после «кадковского» погрома чудом уцелел, и Ерожин с удовольствием в него облачился.

Сидя в кресле, он молча наблюдал, как Надя сервирует низкий журнальный стол со столешницей из дымчатого стекла, как ставит на него фужеры и рюмки, раскладывает на тарелочки фрукты и закуски.

– Хочешь, я переоденусь к ужину? – кокетливо спросила молодая женщина, покончив с приготовлениями.

– Переоденься, – без всяких эмоций согласился Ерожин.

Надя открыла шкаф, достала платье и ушла с ним в ванную. Пока она там занималась собой, Петр Григорьевич, глядя в одну точку, неподвижно застыл в кресле. Надя вышла. Она чуточку подвела глаза, и от этого они стали еще темнее.