Горячая точка

Интуиция и задняя точка, под названием задница, настойчиво и горячо подсказывали мне: – Боря, Боря…, надо отсюда съё…..ть, пока мы не нашли здесь приключений.

А Паша разливался соловьём и уже пьяно требовал, только что не стучал кулаком по столу: – Кто это тебя? Кто? За что? Покажи его мне и я…, – мой безумный товарищ не успел закончить свою мысль, как сзади послышался грубый и жёсткий голос, на который мы живо обернулись.

– Ну, я….

В дверях, ведущих на кухню, заслоняя весь проём, стоял агромадный, заросший жёсткой, чёрной щетиной абхаз.

– Это я ей в глаз заехал… Ну и что? – Помолчал и добавил, – это моя жена и я имею право зафинтить ей за дело… Да и без дела тоже….

Паша от вида явно агрессивного громилы, забыв что он хотел сделать с обидчиком официантки, раскрыл рот в изумление и широко открыл глаза. Я же сразу понял, что даже вдвоём мы против него не бойцы. Да и честно говоря, с самого начала не хотел никаких конфликтов. Но если он завяжется с Пашей или наоборот – мне из солидарности придётся тоже лезть в драку, результат которой нетрудно было предугадать.

Ладно если он нас только отлупит, но после такого скандала генерал Суконный просто вышвырнет нас с позором из миротворцев да ещё с какой-нибудь гнусно-пикантной характеристикой. Всё это мгновенно и удивительно чётко пронеслось в моём затуманенном алкоголем мозгу и я начал действовать.

– Всё.., всё, мужик….. Всё нормально. Мы уже уходим и нам неинтересно, за что ты поставил синяк.

Паша.., Паша…, встаём и уходим… Чего сидишь? – Я тормошил впавшего в ступор товарища, надеясь обойтись без драки и думая, что до Паши тоже дошла двусмысленность ситуации.

И тут Паша очнулся и с яростным воплем стал выдираться из-за стола: – Аааа…, так это тебе надо еб….ник начистить, так это мы сейчас….

Надо сказать, что абхазы очень хорошо и лояльно относились к русским и особенно к миротворцам, справедливо считая, что мир сегодня в Абхазии – это благодаря только России и русским миротворцам, да десантникам в Гудауте.

Но сейчас нам попался явно неправильный абхаз, видевший русских первый раз в жизни, и на вопль Паши он только плотоядно ощерился и стал засучивать рукава.

Понимая, что нас сейчас будут бить. Бить больно и долго, может быть ещё ногами по животу, или стульями по голове, а может быть хоть и лёгкими столами, но больно и что нас может спасти только что-то неординарное.