Кто служил в армии, в цирке не смеётся. Сборник рассказов

Сначала вроде бы от ходьбы согрелся, но песок хоть и был дождём уплотнён, всё равно ноги проваливались и через полчаса солдат уже выбился из сил. Он остановился на середине дорог и замер, пытаясь сохранить тепло, но в условиях Германии и такой погоды это было невозможно. Постепенно, незаметно для самого солдата, его тело начало самостоятельно принимать позу, при которой потеря тепла сводилась к минимуму или как она называлась в армии – Зимняя стойка.

Голова втянута в плечи, туловище слегка согнуто и подано вперёд, руки слегка растопырены в стороны, ладонь в левой рукавице зажата в кулак, а сама рукавица из-за этого опущена ещё ниже, визуально превращая обыкновенную человеческую руку в обезьянью, где кончики пальцев достают до колен.

А вот правая рукавица была во время учений порвана. Точнее, внутренняя часть рукавицы была практически оторвана, поэтому правая ладонь была сжата в кулак, где и находилась оторванная часть рукавицы. Живот ещё больше втянулся, отчего ремень ослаб и штык-нож с подсумком и магазинами съехали к яйцам. Там же болталась и грязная сумка с противогазом. Комизма фигуре добавлял здоровенный гранатомёт, который был чуть меньше самого Юзбашева. Синие губы и крупная мутно-зелёная сопля на горбатом носу довершала картину. И чем быстрее уходило тепло, тем больше трансформировалось тело в Зимней стойке.

Молодой солдат так глубоко ушёл в себя, в борьбу с потерей тепла, что чёрную, начальственную «Волгу», которая вывернула из-за изгиба лесной дороги, заметил тогда, когда до неё осталось метров десять.

Солдат, как робот, поднял правую руку, разжал кулак и оторванная внутренняя часть рукавицы красиво отвалилась, выставив на обозрение генерала замаранную ладонь. Юзбашев хотел махнуть рукой, обозначая сигнал «Стой!», но он уже настолько замёрз, что лишь грязный указательный палец беспомощно согнулся и застыл в полусогнутым положении.

Бампер автомобиля чуть ли не воткнулся в ноги солдата и Юзбашев медленно перевёл взгляд с капота «Волги» на высунувшегося из боковой двери генерала и не думая, почти на автомате, произнёс: – Старший лейтенант Геворгян приказал никого не пропускать.

– Понятно, – задумчиво произнёс генерал, разглядывая возникшее на дороге зачухонное создание. С таким же любопытством через лобовое стекло смотрел и чистенький солдат-водитель.

– В сторону отойди, товарищ солдат.

– Старший лейтенант Геворгян приказал никого не пускать…

– Да понял я…, понял…, – развеселился генерал, – только в сторону отойди.