Кто служил в армии, в цирке не смеётся. Сборник рассказов

От меня они отмахивались как от надоедливой мухи, продолжая начищать сапоги, подшивать подворотнички, бриться, мыться…. Но никто из них не посылал меня на три буквы и не отталкивал от себя. Просто обходили и продолжали готовиться. Поняв, бесполезность усилий, я пулей выскочил из помещения и помчался на проходную предупредить охрану, чтобы те не выпускали солдат без моего разрешения за пределы завода.

На проходной сидела бабуля – божий одуванчик и никак не могла въехать – Как это она не должна солдатиков не выпускать с завода? Ринулся обратно, но солдаты уже вышли на улицу и, плавно обтекая меня со всех сторон, ушли в сторону проходной, благополучно исчезнув в недрах убого городишка.

Последующие два часа прошли в одиночном и тоскливом сиденье в «Красном уголке», где предавался унынию и самобичеванию. Потом вдруг встрепенулся – Если это нельзя было прекратить – это нужно возглавить.

От этой простой и гениальной мысли я пришёл в возбуждение и ринулся в город с безумным желанием – Найти и Возглавить….

, а потом не Допустить….

Городишко вроде бы небольшой и на мои вопросы – Видели ли солдат и Где? Горожане охотно говорили – Да, видели… – и махали рукой куда-то в сторону или на соседнюю улицу, сочувственно добавляя – Что бойцы поддатые и тебе командир не стоило бы к ним соваться.

С каждым встреченным горожанином я мрачнел всё больше и больше от всё увеличивающегося сочувствия. И чем больше его было – тем пьянее были мои солдаты – Вот…, вот. Видели… Там… Только что бегущие или бредущие по этой или соседней улице….

Но ни там…, и там и нигде их не было.

Не найдя самовольщиков, я вернулся на завод. Пришёл в «Красный уголок», прилёг и незаметно для себя крепко заснул, даже не услышав, как вернулись пьянущие в дымину бойцы…..

… Проснулся с жутким чувством и таким же убийственным пониманием – ПРОСПАЛЛЛЛЛЛ…. Мне Звиздец… Пока лежу с закрытыми глазами они меня бить не будут. Но как только их открою – тут мне сразу же два Звиздеца и прилетят.

 – Всё бы ничего и так с закрытыми глазами можно было бы пролежать до начала смены, а потом смотаться в город. Беда была в другом – я хотел конкретно ссать. Не просто ссать, а ссать насмерть. В жизни так не хотел – как сейчас.

Слышал вокруг себя невнятный гул проснувшихся и находившихся в сильнейшем будуне бойцов, бессильное шарканье сапог и тапочек по убитому ещё двадцать лет тому назад паркету. Оханье и аханье, громкое глыньканье и бульканье холодной воды.