Кто служил в армии, в цирке не смеётся. Сборник рассказов

Опять пили всю ночь коньяк, весело с французской лёгкостью трахали женщин соседнего племени, но результат был тот же – Голова и член бо-бо…

Наступила ночь русского. Свита вождя на ночь приготовила ящик водки, пригнали пленных баб, чтобы ночью оторваться на них. Но русский посмотрел на всё это блядство и сказал: – Нет, мы это делать не будем. Мы будем пить пиво и легко общаться. Прикатили бочку «Жигулёвского» сели и начали пить и общаться. Через полчаса вождь говорит: – Погоди рассказывать, сейчас в кусты схожу, отолью и продолжишь.

Русский отвечает: – Нет, Терпи…

Через час вождь опять: – Да я ссать хочу. Дай отлить…

– Терпи, вождь…. Терпи….

Ещё через час: – Всё, не могу.

– А ты член завяжи, – Завязали.

Под утро вождь взмолился: – Всё…., отпусти…

Русский: – Ну…, теперь пошли.

Встали у кустов, член развязали и пустили струю, а вождь в восторге заорал на все джунгли: – Какой кайффффф…..

Кайф закончился и вопреки здравому рассудку, который вкрадчиво шептал: – Беги, Боря, беги отсюда.

Используй свой шанс на всю катушку… Беги в дивизию, в Свердловск, к Беденко, который всё тут разрулит…., – но я, вместо бега через проходную, ринулся обратно в «Красный уголок», решив всё-таки попытаться оседлать ситуацию в свою пользу. Ворвавшись в помещение, и готовый драться за свой командирский авторитет, за честь нормального прапорщика. Драться насмерть. Ворвался и замер – никто не хотел драться со мной. Бойцы смирненько сидели каждый на своём матраце, покорно склонив голову. Лишь Кренделев поднялся на ноги и, сильно шепелявя разбитыми губами, тихим голосом попросил.

– Товарищ прапорщик, больше этого не повторится. Будем выполнять все ваши приказы, – Кренделев замолчал и невольно дотронулся до разбитой губы.

– Ааааа, – торжествующе возопил я, – Ааааа, осознали. Да я вас…..

И замолк, не зная «Что я их…..», а Кренделев, воспользовавшись паузой, закончил: – Всё будем делать и выполнять, только не говорите капитану Беденко.

Я мигом и огорчённо сдулся. Только что торжествовал победу над дембелями, а они оказываются ничего не поняли и боялись не меня, а комбата. Боялись его разборок и тяжёлых кулаков, а также за свой дембель.

С досадой и злостью плюнул на пол, буркнув: – Я ещё подумаю – Докладывать или не докладывать. А сейчас марш на завтрак и на смену.

Бойцы вскочили на ноги и, суетясь, теснясь в дверях, гурьбой ринулись из помещения, а я остался один.